Жирная, вязкая тьма стала распадаться на детали. Забрезжили светлые полосы и пятна. Обозначились тени и контуры. Белесое пятно с темными провалами превратилось в напряженное лицо Прянеца. Мятое, со ссадиной на скуле и прыгающими, белыми губами.
– Слушай, пойдем отсюда, а? Ну ее, всю эту магию… Пойдем…
– Ты ч-чего здесь? – ошалело спросил я, шурша листвой, которой был засыпан, и пытаясь подняться.
– Там опять эти… – не слушая, бормотал Прянец. Выглядел он невредимым, трезвым и снова смертельно напуганным.
Я осторожно покачал головой и подвигал конечностями. Нет, кажется, все цело. Куст, на который я, судя по всему, приземлился, пострадал больше, лишившись почти всей своей листвы и множества веток.
В ушах все еще звенело, а перед глазами плавали нарядные, радужные пятна.
– Что это было такое? – подумал я вслух, вспоминая распухающий шар бешеной энергии.
– Да магия, что ж еще! – с досадой буркнул Прянец.
Тут с ним не поспоришь, хотя в этом вопросе я разбирался лучше.
Воздух, как водяные пары, насыщала магия. Над аэропортом медленно колыхалась изорванная в клочья защита, поставленная Белыми. Само здание выглядело вполне невредимым, только лишившимся почти всех стекол, и было видно, как внутри перемещаются ошарашенные люди. Впрочем, кое-кто уже вполне пришел себя и скандалил с вялыми административными работниками аэропорта.
– Поехали, а? – просительно предложил Прянец, помогая мне подняться и увлекая к своему фургону.
Я позволил себя увести.
– А вот еще был у меня случай, заехал я в городишко… мм, как же его называли-то?.. Ну неважно. Мелкий такой, сонный. На постой меня неохотно пускали, а тут одна такая из себя приветливая вдовушка зазывает! Улыбается, обхаживает и так, понимаешь, прозрачно намекает… Ну я разомлел, по делам пошел, думаю, к вечеру вернусь, уж отведу душу… – Прянец вдруг забеспокоился: – Ты не думай чего такого, я вообще не по этому делу, но бывает, сам понимаешь…
– Да я и не думаю.
В голове все еще гудело, и очень хотелось спать. Но болтовня отоспавшегося и оживившегося Прянеца не давала и глаза сомкнуть.
– В общем, возвращаюсь я в предвкушении, а из дома мне навстречу вдруг такая мегера выскакивает! На лицо та же, да только вместо улыбки рожа злобой перекошена. И ну честить меня на всю улицу. Вещи повыкидывала, стерва! Я понять ничего не могу, чем обидел-то, а соседи ухахатываются. Представляешь? Оказывается, тетку эту родичи мужа заколдовали. Душу разделили. Чтобы, значит, не приваживала никого вечерами, когда мужа нет дома. Муж у нее ночами работал. До вечера одна душа командует – добрая да ласковая, а с вечера до утра вторая – злющая, не подойдешь… Муж помер, а заговор остался. Вот и мается.
– Это не колдовство, – вяло возразил я. – Это шизофрения. Болезнь такая…
– Ну не скажи, по мне, так колдовство. Никогда не знаешь, что от этой магии ждать! Или вот еще случай…
– Минуту! – попросил я, выныривая из вязкого потока его болтовни и поворачивая ручку громкости приемника.
– …Скорее всего, в результате работ, проведенных на старом кладбище города Желтова, был потревожен заговоренный склеп. Но поражает, с каким хладнокровием и хитроумием власти города и его жители распорядились свалившимся на них несчастьем!..
– Слышь! – хмыкнул Прянец, косясь на приемник. – Так они это что, нарочно упырей развели?..
– …Неизвестна судьба той части горожан, которые не согласились с новыми методами властей по обеспечению безопасности города. Некоторые семьи, скорее всего, уехали, но количество опустевших домов позволяет предположить…
– Переключи, – беспокойно попросил Прянец. Лицо его посерело.
– …Хотя в наши сложные времена люди готовы пойти на многое, чтобы сберечь своих детей, и есть те, кто оправдывает подобные жестокие, но надо признать, действенные меры…
Я щелкнул переключателем. На соседней волне с готовностью подхватили эстафету:
– …пока не установлена прямая связь между событиями в городе Желтов и находящимся неподалеку аэропортом Звенницы, где той же ночью произошел необъяснимый всплеск магической активности…
Фургон притормозил, скрипнув амортизаторами, прямо напротив указателя: «п. Древостой. 5 км». Влево сворачивала вполне цивилизованного вида дорога, углубляясь в обещанный древостой в виде лиственного лесочка.
– Спасибо, – произнес я, распахивая дверцу и освобождая водительское место.
– Да не за что, – с некоторой тоской в голосе отозвался Прянец. – А может, все-таки передумаешь? Заедем к моим, а потом я тебя подкину куда хочешь…
Он смолк, но непроизнесенный конец фразы возник сам собой: «…одному ехать далеко, без смены за рулем придется волей-неволей останавливаться, а впереди еще столько мелких городков, где не знаешь, чего ждать от местных жителей…»
Бедняга Прянец, похоже, долго не сможет отойти от пережитого потрясения. Или вообще сменит профессию.
Я покачал головой, прощально махнул рукой и пересек шоссе, устремившись в сторону невидимого пока поселка Древостой.
