Находился я в каменной каморке, маленькой и тесной, но все-таки слишком просторной для склепа. Да к тому же в склепах не делают отхожих мест в виде дыры с крышкой в полу, откуда явственно воняло. Три стены каморки были каменными, а одна решетчатая. Только решетка отличалась редкой изысканностью, несмотря на грязь и ржавчину. Такого искусно вплетенного в толстые прутья знака Поглощения мне еще ни разу в жизни видеть не приходилось. Он мерцал багрянцем, и смотреть на него было неприятно. Но необходимо, потому что за решеткой впереди наметилось копошение.
– Привет, – произнес некто, чей силуэт заметно размыло присутствие знака и полутьма. Даже голос исказился почти до неузнаваемости.
– Сэм? Это ты? – неуверенно угадал я. – Что происходит?
– А я откуда знаю? – хмуро отозвался Сэм. Говорил он с явным трудом. Похоже, и его не покидало ощущение мучительного давления со всех сторон.
И неудивительно, если и каменные стены были расписаны грамотно размещенными рунами, знаками, символами, не позволяющими магу использовать силу, отражающую ее, поглощающих даже его собственный магический резерв, да еще и оказывающих непрерывный прессинг на заключенного в такую западню человека.
– Я сам очнулся не так давно… – Сэм помолчал и сообщил уныло: – Наверное, это пограничные.
– Что за пограничные?
– Ну облава была на тех, кто незаконно переходит Пограничье. Я слышал, пока не отключился, как кто-то там командовал… Ну знаешь, как это бывает в кино: всем на землю, руки за голову… – Он шмыгнул носом и закончил: – Вот нас и взяли.
– Всех?
– А Дину со Стаславом отпустили. И Ладвига… Только мешок его забрали.
– А говоришь, что ничего не знаешь.
– Да я только догадки строю.
– С чего ты взял, что остальных отпустили?
– Я же сказал, что не сразу отключился. У меня на
Вряд ли он выдумывал. У Белых часто на свою магию имелся некоторый иммунитет, а иногда и полная невосприимчивость. Как и у Черных на свою.
– …Я и видел, как они разговаривали, а потом остальным позволили уйти.
Я подошел к внешней решетке, стараясь не замечать жжения знака. Решетка отсекала узкий коридорчик, откуда лился слабенький свет. Если повернуться боком, то можно рассмотреть, что коридорчик утекает в обе стороны от нас и что поблизости, судя по всему, должны быть другие камеры. Прямо напротив размещался Сэм в точно такой же каморке, как и моя.
Любопытно… Забрали только нас. И камеры предназначены для людей, способных направлять силу. Что ж, выводы очевидны… Обычным людям можно переходить из одного передела влияния в другой хоть явно, хоть тайком, под землей или по небу, на четвереньках, если захочется, или с грузом контрабанды. А магов отлавливают даже в норах.
Что за жизнь у мага? Сплошная дискриминация.
– А почему тебя взяли? – спросил я задумчиво. – Ты же Белый? А пределы Белых мы не успели покинуть…
Сэм вяло пожал плечами:
– Почем мне знать? Зачем государственную границу охраняют с двух сторон и своих не выпускают? А может, в таком переполохе не разобрались… – с надеждой закончил он.
– С тех пор как ты очнулся, никто не приходил?
– Никто…
Я сделал несколько шагов по своей темнице. Удобства здесь были, прямо скажем, аскетичные. Каменная лежанка высотой до колена. И живопись на стенах, от которой у меня лично уже плясали цветные пятна перед глазами, ломило затылок и ныли кости, уставшие от бесконечного давления.
Еще очень хотелось пить, но никто не озаботился принести в камеру хотя бы кружку воды.
– М-да… – подумал я вслух. – Белые всегда отличались редкой гуманностью по отношению к своим пленникам…
– Это ты к чему?
– К тому, что выбираться надо отсюда.
– Ну попробуй, – хмыкнул Сэм, заваливаясь на спину прямо на пол. – А то скучно.
Я изучил решетку. В ней имелась дверь, запертая на висячий замок. Попытка прикоснуться к прутьям закончилась ударом, сильно смахивающим на электрический. Меня шарахнуло так, что я отлетел к противоположной стене и приложился затылком до искр в глазах. А то мне мало было светоэффектов до того…
– Ух, ничего себе, – констатировал восхищенно Сэм. – Попробуешь еще, каскадер?
Я судорожно вдохнул. Померещилось, что сердце остановилось от такого удара, но, кажется, обошлось. На языке солонело от крови, и по верхней губе потекла щекотная, теплая струйка.
– Гуманисты хреновы… – пробормотал я, отодвигаясь от стены. Лопатки, соприкоснувшиеся с незнакомой руной, нарисованной на ней, кололо, будто иглами.
– Это что! – усмехнулся наблюдавший Сэм. – Ты на потолок посмотри…
Я посмотрел, и дыхание снова перехватило.
Плетение выдолбленных линий почти терялось в пыли. И ощущения от них не исходило никакого. Но лишь потому, что знак Выворота дремал, неинициированный. А оживить его проще простого… Ледяные когти озноба прошлись по загривку. Выворота не было даже в Зале Трибунала. Кому понадобилось изображать здесь это древнее чудовище? А главное – зачем?
– Что ты так дергаешься? – осведомился Сэм, довольный произведенным впечатлением. – Уж небось за нелегальный переход из зоны не карают Выворотом. Ну оштрафуют тебя или твой клан…
