— Сплошное темное пятно. — Глаза по пять копеек, смотрит телячьим взглядом. — Будто я все это время спал, и видел кошмары, я тоже помню монстра, — выдал отчаянно Туманов — только не знаю, как все это объяснить.
— Ну хватит, Рома — раздраженно прикрикнула на мужчину Наталья, — что ты несешь?
— Это правда — резко наклонившись к ней, с твердой уверенностью проговорил Туманов — почему ты не хочешь поверить мне?
— Ты мне врал, долго и много, после этого извини, плохо что-то верится. Тем более в такую хрень.
Рома прищурился, его ноздри раздувались от недовольства, и тут его взгляд упал на Наташино обручальное кольцо.
— Не знаю, помнишь ли ты — проговорил, поглаживая обручалку указательным пальцем — в последнюю нашу встречу, я просил его не снимать.
Что? От удивления её шарахнуло молнией, слова потерялись в вихре, закружившем в голове, только и смогла, что сидеть с открытым ртом и не моргая смотреть на Романа.
— Я бродил по темным коридорам, и звал тебя, и ты приходила. — Волнение выплескивалось из черных глаз — я только и жил, что от встречи к встрече с тобой.
— Хватит — зашипела на него Наташа, врет, и не краснеет, гад. — Оставь эти сказочки для своей любовницы. — Дернула на себя руку и стянула с неё золотой ободок. — Держи — вложила в его ладонь кольцо.
— Зачем? — Тревожно дрогнул низкий голос.
— Помнишь? — Наташа уже стояла, сверху давила на него яростью, метавшейся под кожей. — В день, когда ты одел его мне на палец, ты обещал, что будешь любить меня вечно, просил, чтобы я не снимала его пока ты рядом.
Наташа прикусила нижнюю губу, пожала плечами, ироничная улыбка растянула искусанные губы.
— Мы больше не вместе. — На выдохе проговорила Наташа — оно мне теперь не нужно.
Рома застывшей мумией осел на кровати, Наталья, прошлась тяжелым взглядом по нему на прощание и гордой походкой направилась на выход.
Всё, даже полегчало. Больше она не увидит эти обманчивые темные омуты, эти лживые губы, не услышит голос, от которого трепещет душа.
Перечеркнуть, забыть, и может когда — нибудь простить.
Снова этот Кривошеев ее замучил, вывернул мозги наизнанку. Сегодня, этот вечно хмурый, серьезный мужчина входил в ее сознание и просил описание мучавшего ее демона. Она плохо помнила тот момент, когда увидела его настоящую сущность, вообще думала, что спит, и что монстр, навалившийся на нее, это глюк, пойманный женщиной после очередной дозы таблеток.
Минченко трясет, она кое-как подкуривает сигарету дрожащими руками, ей жутко, ужас пожирает сознание. Светин любовник черт! Да, настоящий черт из сказок. Она вспомнила его рожки, хвост, и даже ей казалось, что и копыта у него были. Выдувает серый дым. Неужели она и впрямь сходит с ума. Никогда не верила в потусторонние силы, тем более в духов, даже когда нашла старую книжку с заклинаниями, просто посмеялась, прикололась. А теперь, в ее постели создание темного мира.
— Минченко — в курилку заглянула пожилая женщина — завязывай дымить, время вышло. Пошли в палату.
Как её все бесит, с силой затушив окурок в пепельнице, не скрывая раздражения блондинка развернулась к санитарке. Натянула на лицо злую улыбку, прожигая гневом ни в чем не повинную женщину.
— Так, Света — строгим тоном, остановила ее у порога бабулечка — ты забыла — протянула ей её зажигалку, оставленную на подоконнике. — Смотри, будешь рассеянной, тебе запретят перекуры. Слышала про Таньку из пятой палаты? — Света отрицательно качнула головой. — Она у нас пироманка, спички и зажигалки ее любимые игрушки. Не успеешь глазом моргнуть сопрет.
— Спасибо — пряча огниво в карман халата, Света с благодарностью посмотрел на работницу психлечебницы. — Буду внимательней.
— Уж постарайся — похлопала ее по спине санитарка.
— Ну на этот раз то, точно улетишь? — Подколол младшую дочь Альберт Степанович.
— Улечу — Наташа пила чай на родительской кухне.
— А то нарисовалась без предупреждения, мать вон, напугала, она с тобой по каким-то поселкам таскается.
— Один раз ездили — возразила Марина — по делу — важно задрав нос, ехидно зыркнула на мужа.
— Мама мне помогала — встала на защиту родительницы шатенка.
— Слушай, у нас ведь еще весь день впереди, — глаза Марины Владимировны заиграли озорными искорками — поехали к Дуське, пусть на твоего этого… — покрутила кистью в воздухе — Глеба карты разложит.
— Мам — пряча за кружкой насмешку, Наташа картинно закатила глаза — ты опять за свое?
— Маринка — закачал головой седой мужчина — и что тебе неймётся ей богу.
— Ну а чего киснуть дома — то?
— Ладно съездим — согласилась Наташа — мне нужно еще в полицию попасть, протокол подписать, я Кеслеру обещала подъехать.
— Машина же под рукой, поехали. — Довольная улыбка расплылась на лице матери.
Наталья прошла в уже знакомое ей здание отдела полиции номер один. Неприятненько все-таки находиться в таких учреждениях, даже если ты просто свидетель по делу. Холодок прошелся по спине, пока она поднималась на нужный этаж, и шла по длинному коридору до кабинета следователя.
