— Наталья Альбертовна — сегодня лицо Кеслера не казалось таким суровым и угрожающим, он даже старался улыбаться — вот, ознакомитесь, и, если со всем согласны, подпишите. — Как только Наташа села на стул у рабочего стола Кирилла Матвеевича, мужчина расположил перед ней белый лист с напечатанным текстом.
— Все в порядке — положив на стол документ, она потянулась за ручкой — где подписать?
— Здесь и здесь.
Наталья чиркнула по бумаге ручкой, но та лишь скрипнула, коснувшись поверхности.
— Кажется стержень кончился — улыбнулась она, смотря как недовольно сходятся брови полицейского.
— Минутку — Кеслер отошел к небольшому шкафу с документами, — сейчас поменяем.
Наташа обвела взглядом деревянную столешницу, на которой стояли аккуратно сложенные стопки из бумаг. Немного стало жалко этого широкоплечего мужчину, работы у него…… непочатый край.
Её внимание притянул край листка, торчащий из-под папки, лежащей там, где стояло кресло следователя. То, что было на нем изображено заставило её тело напрячься. Потребность поближе рассмотреть рисунок, затмила разум, и рука вытянулась, подхватила бумагу и поднесла к глазам. По телу запрыгали мурашки, её затрясло, воспоминания замельтешили перед глазами. Черное чудище с рогами и длинным хвостом. Она в мельчайших подробностях вспомнила дьявола, испугавшего ее тогда, во сне, коленки задрожали.
Смотрела в красные жуткие глаза, и не могла отбросить бумажку, они словно гипнотизировали, лишив Наталью воли.
Она вспомнила, как демон приближался, кровожадно скалил зубы, тянулся к ней мерзкими длинными когтистыми руками. Дыхание сбилось, в горле стало сухо, страх заполонил все вокруг, не хотелось бы когда-нибудь еще встретиться с этим чудовищем, даже во сне.
Воздух за спиной зашевелил волосы на голове, и тяжелая рука легла на плечо. Боже, нет! Шатенка дёрнулась, вскрикнула и подскочила.
— Что с вами? — за ее спиной стоял Кирилл Матвеевич — вы побледнели. Простите, я не хотел вас испугать.
— Слава богу это вы — прижав ладонь к груди облегченно выдохнула Туманова — я просто — её взгляд переместился на листок, упавший к ее ногам — просто…
Кеслер присел и поднял упавшую картинку.
— Что это? — тихо спросила она, указывая на лист в руках следователя.
— А — отмахнулся Кирилл — знакомился с данными обследования Минченко, Кривошеев прислал. — Вернув листок с монстром на стол, скривился словно услышал неприятный звук — это с её слов нарисовал наш художник. Вот этого чудика она убивала.
— Она и правда сошла с ума?
— Наблюдающий ее врач, почти уверен, что да.
— Ужас — на выдохе проговорила Наталья, чувствуя облегчение оттого, что рядом не страшный демон, а следователь.
— И кстати, я показал это пострадавшему — Наталья снова напряглась — Роман не подал вида, но мне показалось, что он тоже его узнал.
— Тоже? — удивленно уставилась на него Наталья.
— У него была такая же реакция как у вас.
— Вы шутите? — Наташе совсем не хотелось оказаться в одном заведении с Минченко — просто он так нарисован, страшно, я вообще не люблю всех этих монстров, вампиров, оборотней, — тараторя оправдывалась женщина.
Полицейский сделал вид, что поверил ей, шагнул к столу, раскрутил ручку, заменил в ней стержень, и положил рядом с протоколом.
Наташа, как робот, делала все машинально, не могла ни о чем думать, только о дьяволе, которого видели трое: Светлана Минченко, Роман Туманов и она. Что бы это значило?
— Что с тобой? — Марина Владимировна вглядывалась в лицо дочери — тебе что-то сказал следователь?
— Все нормально — натянуто улыбнулась матери Наташа — просто устала.
Казалось, руки до сих пор её не слушались, тряслись, как у заядлого алкоголика. Настроение совсем пропало, и ехать к Евдокии с упавшим сердцем не хотелось.
— Может лучше домой поедем? — просительно уставилась на родительницу — завтра самолет, я бы с папой да с Данилом побольше пообщалась.
— Хорошо — материнское чутье говорило, что Наталье сейчас нужнее побыть в кругу семьи, — я потом к ней, без тебя наведаюсь.
— Ну и отлично — шире заулыбалась шатенка — давай за тортиком заедем. Звони папе пусть чайник ставит, и Данилу, у него сегодня выходной.
— Светлана Минченко — раздался крик в зале, где смирные пациенты, собирались вечерами у телевизора. Блондинка встала с кресла и недоуменно оглянулась на дверь, там подзывая ее рукой, стояла полная, улыбающаяся санитарка, заступившая в ночную смену.
Впервые за время пребывания здесь, её куда-то приглашают поздним вечером.
— К тебе пришли — заговорщицким шепотом предупредила женщина, склонившись к ней.
Блондинка даже представить не могла, что там за посетитель, тем более им запрещены свидания, она же в заключении.
— Поторопись — подтолкнула ее на выход пожилая женщина — а не то, кто — нибудь пронюхает, и мне конец.
— А кто там?
— Пошли, сейчас узнаешь.
Сердце срывалось с ритма, пожалуйста, пусть там будет кто-то родной, она так соскучилась по детям.
Санитарка распахивает перед ней дверь какого — то кабинета, запихивая женщину внутрь, просит быть потише.
