Тут я, каюсь, выпал в осадок. Ибо в жизни не додумался бы падать на колени, будучи насаженным на «штыри»
— Он сдох, как бешеная собака, из-за того, что повелся на манипуляции кого-то из вас и оскорбил мою невесту. Я пока не знаю, кто его наводил. Но выясню. И убью интригана или интриганов
В зале поднялся недовольный ропот, а на четырех часах относительно меня кто-то рискнул сформулировать и озвучить свое мнение. Да, вполголоса, предельно понятно:
— Это неслыханно!!!
— Да, Леонид Валентинович, неслыханно… — подтвердила Императрица, поднялась со своего места и в мгновенно наступившей тишине вышла из ложи. Само собой, не одна, а в сопровождении Северцева. Но его никто не замечал, ибо он был привычной тенью Людмилы Евгеньевны. А она пребывала в ярости и… оказалась облачена не в платье, а в рейдовый костюм. Вот народ и затаил дыхание. Как вскоре оказалось, не зря — спустившись по ступенькам и подойдя к внуку, Воронецкая ласково потрепала его по волосам, снова поймала взгляд самого недовольного родича
и продолжила прерванный монолог: — … ибо вы заигрались в вершителя чужих судеб и почему-то сочли себя бессмертным. А зря: наше терпение отнюдь не безгранично. И вы в этом сейчас убедитесь…
Как только она замолчала, техники немного приглушили верхний свет, вывели на дальнюю стену зала картинку, демонстрирующую чьи-то покои, и врубили воспроизведение. И пусть нарезка из бесед Леонида Валентиновича, смонтированная «Анонимом» по одной из первых просьб государя, оказалась достаточно короткой, зато сняла абсолютно все вопросы у гостей и взбесила Виктора. Но толку — стоило ему набрать полную грудь воздуха и открыть рот, как государыня прикрыла его ладошкой и добавила в голос закаленной стали:
— Ты обязан пройти проверку на наличие запрещенных артефактов. А с этой тварью разберусь я!
Он попробовал потрепыхаться, но без толку — она снова уставилась на родича, успевшего побагроветь, и вежливо попросила его спуститься к себе:
— Леонид Валентинович, у вас всего два варианта будущего. В первом вы вызовете меня на дуэль и умрете на этой арене, как мужчина, а во втором я ославлю вас, труса и подлеца, на всю Империю,
Тут в Богатыре взыграла гордость, и он, поднявшись на ноги, рявкнул на весь зал:
— Ваше Императорское Величество, я не трус и не подлец! Но вы…
— Здесь и сейчас я — не Императрица, а Людмила Евгеньевна Воронецкая, дворянка, смертельно оскорбленная вашей подлостью!!!
— Свалить он не сможет — не выпустит Конвой… — подала голос Дайна. — Терять лицо перед всей Империей побоится. Значит, попытается напоследок хлопнуть дверью…
Это предсказание сбылось — не прошло и пары секунд, как этот уродец гордо вскинул голову, протолкался к проходу, спустился на арену и озвучил формальный вызов на дуэль. А после того, как государыня озвучила условия, попытался вывести ее из равновесия:
— С тех пор, как вы увидели мужчину в мальчишке-простолюдине, ваши поступки вызывают то недоумение, то презрение, то жалость! Кстати, даже по меркам этого зазнавшегося дурачка вы — «городская». Поэтому дуэль со мной, Богатырем — это форменное самоубийство!
— Вы — в своем амплуа… — насмешливо парировала она. — Уважающий себя МУЖЧИНА высказал бы свои мысли открыто. А вы, трус, прячете грязь своих мыслей за намеками. И вместо того, чтобы ДЕЛАТЬ, сотрясаете воздух. Может, хватит слов, за которыми нет ничего, кроме вашего самомнения?
— Слов ДОСТАТОЧНО!!! — внезапно рявкнул Император, требовательно повел рукой, и судья, только-только закончивший проверять Виктора, озвучил «диагноз» и торопливо подошел к новой паре поединщиков.
Решать дело миром не захотел ни один, поэтому уже через полминуты с губ мужчины, чувствовавшего сильнейший дискомфорт, сорвалась команда «Бой!!!», и я, пребывавший под
