Нет,
Неплохо отыграла и финальную сценку спектакля — выпустила из рук обмякшее тело, презрительно фыркнула, «вспомнила» о зрителях и, оглядев трибуны тяжелым взглядом, недобро оскалилась:
— Вы, кажется, забыли, что долг дворянина — это
…Сарафанное радио дворца работало на зависть настоящему: уже в пять минут второго — то есть, чуть менее, чем через сорок минут после завершения дуэли Людмилы Евгеньевны и Леонида Валентиновича — во дворце запахло грозой. И это чувствовалось во всем, начиная с непривычной суетливости слуг и заканчивая мрачными лицам Конвойных на стационарных постах охраны. А ведь до старта активной фазы задумки, реализуемой Императором, оставалось порядка пяти часов, а до начала развертывания групп быстрого реагирования спецотдела — два. Но придворные, привыкшие держать нос по ветру, что-то чувствовали. Вот и вели себя, как саперы на минном поле.
Витя напрягался по другой причине — он не понимал, для чего его бабка устроила «этот цирк», почему ее не остановил дед, и в насколько серьезные репутационные потери выльется этот демарш «сбрендившей Императрицы». Поэтому всю дорогу до «Орлана» хмурил брови, играл желваками и осаживал тяжелым взглядом всех желавших к нему обратиться.
Да, я мог пролить свет на суть происходящего, но молчал. Ибо, де-юре, не знал ни о существовании Анонима, ни о подготовленном им досье на пятую колонну в роду Воронецких, ни о решении государя начать чистку авгиевых конюшен высшего света Империи с ареста самых охамевших родственничков и расследования их преступлений. Вот и отвлекал друга всякой ерундой типа описания предполагаемой реакции всех молодых красоток Империи на столь своеобразное объявление Лизы его невестой.
— Она — личность, каких поискать… — заявил он, вывалившись из лифта в «стакан». А после того, как мы прошли сквозь «рамку» аурного сканера, счел необходимым добавить еще несколько утверждений: — Кроме того, порядочна, умна, ответственна, умеет работать в команде и уже стала ее неотъемлемой частью. То есть, не только разделяет мои цели, но и помогает с их реализацией.
— А еще заняла место в твоем сердце… — начал, было, я, поднимаясь по трапу в салон его «Орлана», и замолчал. Но этой провокации хватило за глаза:
— Не «заняла», а заслужила. Точно так же, как заслужила твое уважение, уважение Оли, Светы, Иры, Тани, Вики, Ани, моего отца и деда с бабушкой. И пусть я все еще вижу в Лизе ребенка, зато знаю, что этот ребенок никогда не предаст. Поэтому взял ее под защиту и не дам в обиду никому, включая самого себя.
— Перенервничал. Во время дуэли бабки… — буркнула Дайна, и я, сев в кресло, перевел разговор в новое русло:
— Она настоящая. И частенько напоминает мне Людмилу Евгеньевну. Кстати, ты заметил, что твоя бабушка не дралась, а отдыхала?
— В каком смысле «отдыхала»?
— В самом прямом: мы регулярно сталкивали ее со зверьем первого ранга, а в этой дуэли ей противостояла городская криворукая «двоечка» с арсеналом умений, пригодным только для надувания щек! Вот женщина и развлеклась…
— Ты… уверен?
Я покосился в иллюминатор, за которым стремительно «падала вниз» крыша дворца, и весело ухмыльнулся:
— Твоя бабушка разогнала восприятие задолго до начала боя и так же, как и ты, не стала бить первой. Чтобы никому и в голову не пришло обвинить ее в атаке до команды «Бой!». А Леонид Валентинович собирался победить любой ценой. Поэтому ударил каким-то умением, воздействующим на Разум. Но оно оказалось настолько дохлым, что Людмила Евгеньевна развеселилась и дала этому уродцу почувствовать нормальное
— Она его оценила и сочла неопасным?
