— Если и скажется, то временно… — уверенно заявил я и повернулся ко второй страдалице, отказывавшейся понимать, с какого перепугу я посвятил в столь серьезную тайну еще и ее: — Лиз, мы не умеем дружить наполовину, а ты — своя. Во всех смыслах этого понятия. И заслужила наше доверие. Поэтому выброси из головы все сомнения и настраивайся на убийственные медитации — к следующей пятнице ты обязана прорваться в третий ранг.
— Игнат Данилович, я — всего-навсего «пятерка»!
— Верно… — согласно кивнул я, встал, снова повернул фрагмент «восьмерки» и мотнул головой в сторону появившегося
…Воронецкая прилетела к восьми утра. Во время завтрака старательно изображала хорошее настроение — «каялась», признавая, что слаба духом, вот и бросила семью ради жаркого из мяса изюбря седьмого Кошмарного ранга, восторгалась талантами наших поваров, подначивала будущую невестку и так далее. Но мы не обманывались, так как видели, что она периодически уходит то ли в недавнее прошлое, то ли в ближайшее будущее и зависает.
Дурацких вопросов, естественно, не задавали. И не вспоминали о скором переходе в Пятно — поддерживали застольный треп и уминали все, что метали на стол андроиды. Но в какой-то момент трапеза закончилась, и я, встав из-за стола, выделил «великолепной четверке» четверть часа на сборы.
Тут Императрице поплохело значительно сильнее, но она взяла себя в руки и унеслась в свои покои. А через четырнадцать с половиной минут снова нарисовалась в гостиной и заявила, что готова. Оля, Поля и Лиза пришли чуть раньше, поэтому я пощупал «восьмерку», вывесил в центре помещения
Как и накануне днем, первым в межпространственный переход ушла моя благоверная, за ней — сестренка, а потом — их подопечные. Рекомендованный темп — «чем быстрее — тем лучше» — выдержали, «поэтому»
— Алгоритм использования «приблуды», безусловно, неплох. Но мне не нравится сразу несколько нюансов. Во-первых, необходимость выделять Лизе и Людмиле Евгеньевне «надсмотрщиков»: да, без нас Императрица не сможет расслабиться, но в этом режиме мы не сможем заниматься своими делами. Во-вторых, напрягает обещанная ей частота открытия
— Альтернативы радуют значительно меньше… — вздохнул я, прижав ее к себе. А Кукла, восседавшая на подоконнике, сочла необходимым успокоить страдалицу парой-тройкой более чем логичных аргументов:
— Свет, Людмила Евгеньевна дергается только из-за того, что вчера чуть не склеила ласты во время первичной подстройки ее энергетики к магофону восьмого круга. А после того, как негативные ощущения канут в Лету,
Младшенькая поиграла желваками и раскололась до донышка:
— Меня бесит необходимость возиться с таким количеством посторонних людей. То есть, запускать их в наш дом, переводить в наше Пятно, постоянно проверять состояние энергетики и так далее. И я сейчас не о Лизе — возиться с ней одно удовольствие, а ее энергетике нашими стараниями не нужна никакая адаптация. С некоторой натяжкой готова уделять время Вите, Тане и Людмиле Евгеньевне. В принципе, смогу себя заставить присматривать за Императором и за дочуркой Цесаревича. А от последнего все еще воротит. Хотя он, вроде как, последние полгода относится к нам не как к возобновляемым ресурсам. Но больше всего бесит другое. Михаил Владимирович — политик. В самом худшем смысле этого слова. А значит, с вероятностью в сто процентов оценит нынешние возможности Птички, сочтет выгодным брачный союз со столь перспективной Одаренной и приложит все силы, чтобы загнать ее в коридор с одним-единственным выходом!
Рассказывать ей о психокоррекции я был не готов. Поэтому ограничился коротеньким обещанием:
— Полинку я ему не отдам. Даю слово.
— Я тебя услышала… — буркнула она, собралась сказать что-то еще, но была перебита на полуслове. Дайной, обратившейся к нам через динамики акустической системы гостиной:
— Игнат, я нарыла выход на черный рынок Лиона и нашла покупателя на пятьдесят килограммов аструма. Доставку организуете?
— Куда именно? — спросил я.
