- Да хоть Ксения Блаженная. – Рявкнул он так, что Ирина и юноша, сидящие за столом, синхронно вздрогнули. Им еще не приходилось видеть главу семьи в такой ярости. Судя по всему, несмотря даже на несходство характеров и взглядов на жизнь с девушкой, Александр Юрьевич не собирался так просто «уступать» свое место отца какому-то другому мужчине. – Что сама Лена на это говорит? – Спросил он, немного успокоившись.
- Она очень хочет продолжать с вами общаться. – Охотно ответил Андрей. Он надеялся, что если отец в таком состоянии придет в дом Морозовых и при Даше скажет, кто на самом деле мешает им быть вместе, то Петр Алексеевич не сможет с этим ничего сделать. Ведь, узнав правду при всех, девушка уже с ним не захочет иметь ничего общего. – Даже хочет извиниться. Думает, что вы обиделись, решив, что она вас забыла, обретя настоящую семью.
- Мы – ее семья. – Снова стукнул по столу Александр Юрьевич. – Она родилась в их доме, но растил ее и воспитывал я. В этом доме. Я учил ее говорить, ходить, и был рядом, когда она нуждалась в отце. А теперь объявляется этот мужик и, заявив, что он ее настоящий отец, решает просто забрать у меня мою дочь. Не бывать этому. Кто он вообще такой?
- Петр Алексеевич Морозов. – Ответил Андрей.
- Кто? – Округлил глаза мужчина. – Морозов? Да, я помню его. Он спонсировал наш институт, когда я только получил докторскую ученую степень. Наипротивнейший человек. Считает, что раз он платит деньги, то все вокруг должны перед ним канкан танцевать. Надо же, как тесен мир.
- Да, он и вам предлагал перечислить кругленькую сумму. – Подливал Андрей масла в огонь ненависти отца к родителю любимой. – Так сказать, выплатить компенсацию, что вы тратились на «его дочь».
- Да, он всегда считал, что всех можно купить. – Мстительно прищурился Александр Юрьевич. – Вот только Авдеевых не купишь. Не за какие миллионы я не откажусь от дочери. Она росла в нашей семье, и дальше будет с нами.
- Пап, ты же знаешь, что он за человек. – Вздохнул Андрей.
- Да, человек он опасный, потому и мы будем умнее и не лезть напролом. – Кивнул мужчина, понимая, что в открытом бою с Морозовым-старшим ему не выйти победителем. – А ее настоящий брат? – Вспомнил он о возможном помощнике. – Этот Максим. Он вообще в курсе кто его отец?
- Думаю, что нет. – Замотал головой юноша. – И Макс совсем на него не похож. Но он скорее встанет на сторону отца, чтобы снова не потерять сестру.
- Лично я совсем не против, чтобы Лена общалась с ним. – Ответил Александр Юрьевич. – Но, думаю, что если этот Максим узнает, что мать отдала сестру из-за его отца, то его злость с матери перекинется на отца. Как в любой войне, сынок, нам нужен «крот» в стане врага. К тому же есть еще настоящая мать Лены. Она же тоже не пылает сильной любовью к мужу, раз ей пришлось отказаться от дочери, чтобы спасти ее от монстра-отца.
- Нет, пап, Петр Алексеевич тиран из тиранов. – Вздохнул Андрей. – И Светлана никогда не пойдет против него. Она боится. Думаю, что именно он и «упрятал» ее в клинику для душевнобольных, чтобы «припугнуть» и она не рассказала дочери об истинной причине отказа от нее. Светлана, скорее всего по приказу Петра Алексеевича, объяснила свой поступок тем, что сделала это под влиянием послеродовой депрессии.
- И Лена поверила? – Впервые встряла в разговор Ирина.
- Или сделала вид, чтобы не допытываться и не беспокоить «больную» мать. – Пожал плечами Андрей.
- Понятно. – Произнес Александр Юрьевич. – То есть Лена не знает правды. Что ж, если ей не говорят правды там, то ее ей скажут здесь. Мне нужно поговорить и с ней, и с Максимом. Я никогда добровольно не отдам дочь. Ни за какие деньги. Только через мой труп. Но вряд ли дочь захочет и дальше общаться с моим убийцей. Потому что именно мы ее настоящая семья. Пусть не по крови, но по духу. Сын, ты должен пригласить Лену и Максима сюда, но так, чтобы Морозов об этом не узнал. Сделаешь? Или тебя окончательно отлучили от их дома?
- Думаю, я смогу с ней поговорить, чтобы Петр Алексеевич не узнал об этом. – Проговорил Андрей. – Но, пап, я думаю, не стоит сейчас на нее выплескивать всю правду. К тому же она считает его чуть ли не благодетелем. Для нее это станет серьезным ударом. А она ранимая чуткая душа, ее это всерьез подкосит.
