Мужчина умел держать удар: он не удивился вопросу, кивнул, закашлялся, достал голубенький платок, медленно вытянул губы, будто уже готов ответить, но надо ещё губы вытереть. Думал. И наконец очень тихо, словно бы доверительно, словно бы это была великая тайна:
— Стратегически вопрос решает, конечно, мэрия… где, какие товарищества… Но конкретные участки распределяет управление по земельным делам. Позвать?
— У Туева есть участок?
— У какого Туева? — спросил заместитель мэра, прекрасно, конечно, понимая у какого, но соображая, как лучше ответить.— У спортсмена? Так он не Туев, Дмитрий Иваныч, — Чуев!
— Нет, у Туева, у Алексея Иваныча,— едва улыбнулся Дима, и только сейчас я понял, почему он стоит, отступив в сторону,— камеру-то, опущенную к полу, он держит за ручку, приподняв кверху объективом, и крохотная красная лампочка сбоку горит — камера работает, пишет! — У кандидата в губернаторы есть?
— Нет, нет!..— вдруг испуганно ответил мужчина.— Однажды он хотел попросить землю, да передумал.
— А что так?! — допытывался мой бывший студент. — Сейчас же всем дают.
— Да говорит, у его мамы, в районе… а он, знаете, из Старо-Партизанского родом?.. у них огород. Как захочет покопаться в почве, так едет к ней.
— А кому принадлежит коттедж, который строится в «Солнышке» возле соснового леса?
— Ну, там много чего строится,— вдруг закаменел лицом хозяин кабинета. Он уже увидел камеру.— Я-то здесь недавно, всего год. Позвать Кирюшина? Он должен быть в курсе… — Никита Михайлович крупными шагами прошагал к столу, набрал номер и, не снимая трубки, буркнул в микрофон, торчащий над аппаратурой:
— Сан Саныч… я. Ну-ка зайди… тут телевидение.
— А что им? — быстро прощебетал невидимый Сан Саныч.
— Спрашивают про коттеджи возле Красного леса… — Хозяин кабинета отключил линию, махнул рукой, не глядя в глаза, на мягкие кожаные кресла. Мы с Димой переглянулись — у строительных участков уже есть свои, весьма красивые названия.
В дверь вбежал сухонький чиновник, похожий на кузнечика, подмышкой зажаты в прозрачных папках бумаги:
— Здрассьте, сдрассьте, господа… Вы про те строения? — Он положил на приставной столик папки, выстрелил пальцами над ними, как картёжник. — Трудно сказать. Внаглую лезет теневой капитал… построят без спросу — а их кокнут. Ведь не снести потом… А давать землю мы им не давали. Вот, — он стремительно вынул нарисованную на принтере схему. — Видите, участки номер двадцать, двадцать один… они ничьи!
— Но как же ничьи?! — хмыкнул Дима, давно уже направив снизу на Кирюшина телекамеру. — А строители говорят: Туеву строим… и сторож там живёт, говорит, по субботам Алексей Иваныч приезжает?
— Ну, может, он и приезжает… воздухом подышать! — стремительно заговорил чиновник, стреляя пальцами и собирая их под ладонь.— А эти строители, бомжи эти… они могут и про вас сказать, что вам строят.. а может, строят какому-нибудь Синему или Графу… — Кирюшин повернулся к Никите Михайловичу. — Надо бы милиции нашей там поработать. Ага, Никита Михайлович?
Хозяин кабинета не отвечал, глядя на него отчуждённо, как бы отстранясь, явно отдавая его нам на съедение.
— Разве неправда, Никита Михайлович? — простонал чиновник.
— Хорошо,— заключил мой бывший студент. — Вы можете сейчас дать справку, что этот участок… ну, который как бы туевский…
— Двадцатый? — понятливо спросил, всё ещё хлопоча руками над столом, Кирюшин.
— Да, двадцатый. Что он никому не принадлежит.
— Справку?.. — до Кирюшина только сейчас дошла суть просьбы. На него жалко было глядеть. Он покраснел, оглянулся на Никиту Михайловича, но понял, что помощи ему не будет.— Но ведь я могу чего-то не знать?.. Может, сам шеф в рабочем порядке кому-то пообещал… вот приедет — и уточним.
— Но пока-то, на сей момент, земля не отписана никому? — настаивал Саврасов, подняв на плечо телекамеру и снимая уже напрямую чиновника. — Пока что официально участок ничей?
— Формально… да… — пролепетал Кирюшин.
— Справку можете дать?
— Ну чего ты мнёшься, будто в чём-то виноват?.. — прогудел раздражённо заместитель мэра. — Ты же говоришь правду?! Вот и дай им, раз просят…
Кирюшин молча, враз намокшими глазками смотрел на заместителя мэра. И трудно было угадать, какой шёл между ними сейчас неслышный разговор.
— Иди, иди, пиши, ставь печать… Мы люди маленькие, действуем по закону. Пока земля ничья, она ничья… А я пока кофейком угощу.
Кирюшин выбежал, жестикулируя, как бы повторяя про себя все сказанные им самим слова — то ли сказал, так ли. А заместитель мэра тем временем нажал на кнопку, и секретарша с красной розочкой губ внесла поднос с двумя чашками и конфетами в вазе.
— Я сам не буду, давление… — пояснил человек-медведь. — Аппаратуру-то выключите, пожалейте аккумулятор. Я ничего добавить больше не смогу, говорю вам — человек новый. А может, и ненадолго сюда пришёл.
