Кринаш низко поклонился. Весть о богатстве старого Сауфеста давно уже с ветром перелетела через Лунные горы. Этот человек не боялся конкурировать с Морскими Кланами. А теперь, похоже, добрался до Силурана.
Невестка… Кринаш слышал, что в «Заморских пряностях» женщины участвуют в делах наравне с мужьями и братьями. И единственный человек, с которым считается Сауфест, — его невестка, вдова погибшего в чужих землях сына, которая ведет счетные книги…
Эти мысли не заняли у Кринаша больше времени, чем требуется для почтительного поклона. А затем он радушно пригласил гостей в дом. Зарлек, нежно придерживая юную супругу за локоток, проследовал в калитку. Молодожены, можно спорить на золотой! Повезло парню: женился на правнучке самого Сауфеста, да еще такой красотке! Как забавно она старается держаться с солидностью взрослой дамы!
Науфина шла следом за молодой четой. Госпожу сопровождала служанка-наррабанка со злым костлявым лицом.
У крыльца гостей встретила Дагерта:
— Прошу, прошу! Комнаты готовы, обед скоро подам, сейчас пирог ставлю!
Старшая из женщин, милостиво кивнув хозяйке, начала подниматься на крыльцо. Ауриви задержалась, заинтересовалась:
— С чем пирог, хозяюшка?
— С яблоками, ясная госпожа, да еще с малинкой сушеной.
— А корица? Корицу ты кладешь?
Растерянная Дагерта забормотала, что корицу в еду сроду не клала, даже пробовать не приходилось, хотя слыхала, конечно, слыхала…
Юная госпожа весело заявила, что еда без приправ — что кошелек без денег или соловей без голоса. Сейчас служанка распакует сумку с образцами — и она, Ауриви Ароматный Ландыш, поможет готовить обед. Найдется для нее фартук?
Дагерта была очарована тем, как приветливо и мило держится богатая гостья. А Кринаш расслышал, как Зарлек негромко сказал «бабулечке»:
— Она прелесть! Похожа на котенка, который пробует когти на клубке ниток. Учится ловить мышей.
Науфина ответила:
— Не учится, а уже ловит. С постоялых дворов по миру растекаются слухи. О «Заморских пряностях» будут чаще говорить, а за это не жаль щепотки корицы. — И повысила голос: — Девочка моя, пойдем!
Когда путницы вошли в трапезную, там смолк хмельной гул. Матросы и капитан «Шустрой красотки» на пристань не вышли из самолюбия: мол, плевать, кто там плавает по Тагизарне так же поздно, как мы! Но появление двух красавиц заставило всех замолчать. Под восхищенными взглядами гостьи скромно пересекли трапезную и ступили уже на лестницу, как вдруг услышали грохот отлетевшей скамьи и неистовый крик:
— Науфина!
Женщины обернулись.
Краснолицый плотный человек в потертой кожаной куртке простер перед собой руку, словно пытаясь задержать исчезающее видение.
Ауриви, испуганно пискнув, отступила на шаг. Ее муж, наоборот, шагнул к дерзкому незнакомцу:
— Да как ты смеешь!..
Науфина властным жестом остановила Зарлека. Подошла почти вплотную к человеку, окликнувшему ее по имени. Взглянула в глаза. Одним изумленным взмахом ресниц отбросила прочь почти сорок лет.
— Фержен!
— Когда стихли звуки волшебной песни, Великая Мать огляделась — и увидела созданный ею мир. Он был прекрасен: мелкие болотца, до дна прогретые солнечными лучами, и глубокие протоки меж ними, полные рыбы; коряги, выступающие из пышных облаков тины, и заросли, где неведомая живность шуршала так аппетитно, что Великая Мать жадно клацнула клыками. И поняла она, зачем пела Песню Творения: эти края должны быть населены! Но самке, даже самой могучей и мудрой, не дано в одиночестве дарить миру детей. Поэтому Великая создала самцов: первого — из ночного мрака, второго — из воды и болотной тины, третьего — из камня, четвертого — из ветра. Так возникла первая семья. Самцы подарили Великой Матери свою любовь и силу, и отложила она первую кладку. С тех пор и повелось, что семья — это самка и четыре самца…
— А почему вас у мамы было шестеро?
Тяжелый хвост взвился для удара, но замер, не коснувшись узенького хребта малыша. Конечно, перебивать учителя невежливо, но как познавать жизнь, не задавая вопросов?
— Наш народ переживает тяжелые времена. Черное колдовство смяло в ком наш мир и несколько соседних. Для тебя-то это привычно — движение складок, когда можно шагнуть в сторону и вместо родного болота оказаться в пустыне или посреди морских волн. Тебе забава, а каково самке, которая только что отложила яйца, лежит без сил и чувствует, как надвигается складка! А яйца ведь мягкие, их нельзя передвигать с места на место…
Сизый поймал себя на том, что разболтался. Может, ему надо было стать сказителем, а не следопытом? Досадливо закончил:
— Словом, самок мало, а каждому хочется, чтобы у него был ученик… Ты лучше смотри в три глаза!
Внизу, на дороге, люди чинили повозку. Один подвел под нее длинную палку, другой прилаживал колесо. Рядом лежали снятые с повозки тюки и паслось ездовое животное. От Короткого Хвоста ящеры знали, что оно называется лошадью.
