Выродка не нашлось. Сбившись в кучу и гневно шипя, самцы беспомощно глядели, как Желанная подталкивает к старому негодяю перепуганную малышку Юркую. Наглец ритуальным жестом забрал головенку ящерки себе в пасть: мол, ты в моей воле, захочу — откушу башку! А потом, выпустив притихшую кроху, произнес положенные слова: «Я не хочу знать, как называла тебя мать. Отныне для меня ты — Одиннадцатая Ученица!»
Потрясенные самцы перестали шипеть. Ого! У старика в прошлом — десять взращенных учеников! Но Сизый все-таки подумал: «Ах ты, жадная старая коряга, пора бы тебе уняться, уступить молодым…»
Старик невозмутимо уплыл по протоке. За ним, бойко работая лапками и хвостом, следовала маленькая самочка. А на мелководье развернулся бой за оставшихся детенышей.
Сизый был великолепен! Он ревел, как дракон, и валил врагов в тину, а прижавшиеся друг к другу малыши смотрели на него со страхом и восхищением. А потом он навис над крохами, как над добычей, распахнув пасть и сверкая глазами, а Желанная поспешно посоветовала: «Возьми Шустрого, ты вырастишь из него отличного следопыта…»
— Люди уехали, — пискнул Первый Ученик.
— Вижу. Держись за мной и не отставай.
— А куда мы идем?
— К норе, где человек по имени Хват хранил ящик с добычей… помнишь, Ловец Ветра объяснял, что такое «ящик»? Сейчас там просто пустая яма, но Короткий Хвост просит ее осмотреть. Ты же знаешь, какой у меня нюх! Могу учуять след птицы в воздухе, рыбы в воде. Сейчас учитель покажет тебе работу настоящего следопыта.
— Старая, да? Старая? Ну, что так смотришь?
— Любуюсь… — Голос Фержена был непривычно тихим.
За дверью Ауриви гневно сжала кулачки. Ей хотелось ворваться в комнату и потребовать, чтобы краснолицый мужлан убрался прочь. Но останавливал страх перед бабушкой. Науфина только выглядела кротким воздушным созданием. Сауфест сказал о ней однажды: «Кобра в веночке из фиалок!»
— Любуешься? — Науфина невесело засмеялась. — О, здесь есть на что полюбоваться! Одно платье чего стоит! Шил сам Афнат из Тайверана, все заказы ради меня отложил. Кружева старинные, эстамирской работы — это в дорогу-то! Туфельки — не поверишь, ценой почти как верховая лошадь! Что еще? Ах да, лицо! Чуть не забыла! Шедевр наррабанки Тайхары — уж такие травяные маски делает, такую воду для умывания…
— Что ты злишься? — перебил ее Фержен. — Науфина — она и есть Науфина, во что ее ни одень. У тебя раньше из глаз два солнышка светили — и сейчас светят. А что до нарядов — кому они и к лицу, как не моей девочке! Послала тебе судьба богатство, так и…
— Богатство! — горьким эхом откликнулась женщина. — Наверное, все эти годы корил меня за то, что променяла тебя на богатого жениха!
— Нет, что ты, я не…
— Не надо лгать! — Голос женщины стал глубоким и страстным. — Фержен, я позарилась не на деньги! Безликими клянусь, не на тряпки я променяла твою любовь, не на побрякушки!
Она замолчала. Мужчина ждал. За дверью внучка холодно просчитывала: может, пора впорхнуть с милым щебетанием о том, что обед почти готов и пирог будет такая прелесть!.. Но молодой женщине было интересно, что ответит бабушка своему потрепанному кавалеру.
— Я много слышала о «Заморских пряностях». Говорили, что все, кто служит в этом торговом доме, — одна семья, сплоченная, как… как пиратская команда! Они и начинали с морского разбоя, еще в Огненные Времена. Мужчины этой семьи пересекают моря, сражаются с пиратами и дикими племенами, держат в кулаке отчаянных наемных головорезов, строят склады, огромные, как дворцы, и кипящие жизнью, как развороченные муравейники. У них общая цель — ну, пусть нажива, зато эта цель не дает закиснуть душе. А женщины не убивают время вышиванием, поджидая из похода своих повелителей. Женщины — душа и мозг торгового дома! Если мужчины — воины, то женщины — полководцы! Определить стратегию торговли — это наше! Расхвалить товар крупным закупщикам — это наше! Привлечь нужных людей на сторону «Заморских пряностей» — это тоже мы! А главное — мы ведем счетные книги. А для меня с детства цифры были как живые… так и ластились к пальцам, когда я вела подсчеты. Не богатство разлучило нас, милый, хотя жених говорил как раз о богатстве. Нет, я польстилась на заманчивое дело для рук и души! Сначала меня в семье не воспринимали всерьез — так, пирожное с кремом, изящное украшение для дома. Ошибались они, очень ошибались! Как я оттеснила свекровь от счетных книг — это была эпопея!
За дверью хмуро улыбнулась внучка. Уж она-то не считала Науфину изящным украшением для дома! Ее бабулечку-лапулечку поставь командовать отрядом наемников — через год она завоюет королевство, а через пять лет превратит его в империю! И что самое обидное, Ауриви прекрасно понимает, почему бабулечка едет с ними в Джангаш. Старый Сауфест приставил няньку к двоим несмышленышам! Как будто они с Зарлеком сами не справились бы с делами!
— Ну так что же? — спросил Фержен мягко. — Ты счастлива?
