— Нет, Господин, нет, Господин! — плакала Эллен, и обернувшись на коленях, протягивала руки к аукционисту в жалобной мольбе, смотря на него снизу вверх сквозь слёзы, заливавшие её глаза. — Не продавайте меня ему, только не ему! Любому, но только не ему! Не надо, пожалуйста, Господину!
Аукционист ткнул её в спину.
— Я ненавижу его! — воскликнула Эллен. — Я ненавижу его!
— А он тебя? — поинтересовался аукционист.
— Да! — выкрикнула она. — Он презирает меня, он ненавидит меня!
— Довольно уместно относиться к варварам с презрением, — пожал плечами мужчина. — Одно только твоё низкое происхождение уже оправдывает подобное отношение. Уверен, что за время нахождения на Горе Ты это уже хорошо изучила. И всё же, каким еще образом, помимо своего происхождения, Ты умудрилась заработать его презрение?
Эллен опустила голову и уставилась в опилки у своих коленей.
— Может, Ты была пресной на мехах? — предположил он.
— Я уверена, что нет, Господин, — поспешила заверить его рабыня.
— Говори, — приказал аукционист.
— Я презирала его, — всхлипнула Эллен.
— Ага, — понимающе кивнул аукционист. — Я вижу, что вас обоих ждёт приятное времяпрепровождение.
— Он ненавидит меня! — простонала она.
— Несомненно, это добавит интереса и аромата к вашим отношениям, — усмехнулся аукционист.
— Продайте меня любому другому, кому угодно, только не ему, Господину! — взмолилась Эллен. — Не допустите, чтобы я о казалась в его ошейнике! Я не хочу носить его ошейник!
— А ну заткнись, — бросил ей мужчина.
Эллен, в страдании подняла на него глаза, больше не решаясь что-либо сказать.
В следующий момент аукционист хлестнул её по губам тыльной стороной ладони. Девушка зарыдала и ошеломлённо посмотрела на него снизу вверх.
— Это за то, что заговорила без разрешения, — пояснил он.
Затем аукционист толчком подошвы своей высокой сандалии опрокинул рабыню навзничь на усыпанную опилками поверхность сцены. Эллен, распростёртая на спине у его ног, тряслась от рыданий.
— На живот, — скомандовал мужчина, — голову влево.
Эллен мгновенно перекатилась на живот. Её голова теперь бала повёрнута в сторону лестницы, по которой проданных рабынь уводили со сцены. Девушка ощутила привкус крови во рту. Какой глупостью с её стороны, было заговорить без разрешения. Она что, забыла всё, что изучила в этом мире о том, чем она здесь была? Эллен почувствовала, что обутая в тяжёлую сандалию нога аукциониста встала на её спину, вдавив её в опилки, не давая не то что подняться, но даже сдвинуться с места. Всё, что она могла, это повернуть голову к толпе, чтобы увидеть того, кто предложил столь высокую цену за несчастный, жалкий кусок беспомощной плоти, которым она была.
— Пять золотых тарнов! — объявил аукционист. — Всё, я сжимаю кулак!
Эллен заметила, что её покупатель не сводит с неё своих глаз. На лице его застыло бесстрастное выражение, прочесть которое она была не в состоянии. Нижняя губа девушка неконтролируемо задрожала, и она снова остро почувствовала солоноватый привкус крови.
Раздался удар гонга. Разумеется, Эллен хорошо знала значение этого звука, ведь за сегодняшний день она слышала его много раз. Тяжесть ноги аукциониста исчезла с её спины. Звон гонга, казалось, повис в воздухе, проникая в плоть девушки, заставляя ещё острее осознавать, что только что была продана ещё одна девушка. И это была она сама.
Её продали!
С этого момента она принадлежала, со всей значимостью гореанского рабства, своему новому владельцу, Селию Арконию!
Помощник аукциониста рывком поднял девушку и почти волоком протащил к лестнице, где передал из рук в руки другому дежурному. Мгновением спустя, она уже стояла слева от сцены среди других проданных девушек. Эллен почувствовала, как на её левом запястье сомкнулся стальной браслет, приковавший её к цепи точно так же, как это имело место несколькими минутами ранее с правой стороны сцены, перед тем, как её вывели на усыпанную опилками, вогнутую поверхность, с которой она была только что продана.
«Нет, нет, — повторяла про себя девушка. — Только не ему! Любому другому, но не ему! Он ненавидит меня! Я ненавижу его! Я ненавижу его! О, Эллен, несчастная рабыня! Он купил тебя! Отныне Ты принадлежишь ему! Теперь Ты его! Ты собственность Селия Аркония! Именно его ошейник тебе придётся носить!»
Она спрятала лицо в руках и разрыдалась.
Цепь свисала с плотно обхватившего её запястье металла.
— Мой господин собирается назвать меня Меланией, — сообщила она.
— Теперь это не имя, а рабская кличка, — буркнула Эллен, всё ещё пребывавшая в полуоцепенелом состоянии от переизбытка эмоций, отчаяния и страха, ведь она знала, кем был тот, кто её купил.
— Да, конечно, — сказала Мелания, светясь от счастья. — И теперь я ношу это только с позволения моего хозяина.
— То есть Ты это понимаешь? — переспросила Эллен.
— Да, полностью, абсолютно! — сказала она, счастливо улыбаясь.
— Замечательно, — вяло проворчала Эллен.
