Так Эллен в течение какого-то времени металась в своих путах, плача и вскрикивая. Она просто была не в силах ничего с собой поделать. Она лишь извивалась в страдании, беспомощно связанная по рукам и ногам. Но вскоре природа смилостивилась над ней, и девушка уснула, но даже во сне она видела себя связанной рабской девкой. А когда спустя некоторое время, она не была способна сказать через какое именно, Эллен была разбужена звукам взволнованных голосов, то по-прежнему нашла себя связанной рабыней.
— Ой! — негромко вскрикнула она, дернувшись спросонья и залившись слезами, обнаружив, что поводок все также находившийся на ней, беспощадно и уверенно делает своё дело.
Тогда Эллен, прижав пятки настолько близко к телу, насколько смогла, попытавшись хоть немного уменьшить натяжение поводка, прислушалась к голосам.
— Деньги, собранные для жалованья гарнизона Ара, пропали! — донеслось до неё.
— Быть того не может, — воскликнул мужчина. — Никто не поднимал тревоги! На нас никто не нападал!
Услышанное показалось Эллен лишённым смысла, поскольку она предполагала, что средства, собранные в дюжине городов и сотнях меньших поселений, и предназначенные для войск Коса и Тироса, а также для отрядов наёмников, поспособствовавших во взятии Ара и теперь помогавших его удерживать, хранились в этом самом лагере, в избытке набитом гвардейцами, тарларионами и боевыми тарнами. Девушка подозревала, что у Порта Каньо и Фела Дорона сложилось такое же впечатление. Признаться, она подозревала, хотя едва ли это было тем вопросом, о котором рабыне стоило бы говорить, что Порт Каньо, Фел Дорон и, предположительно, Терсий Майор планировали напасть на хранилище этих средств, с целью ослабить и ухудшить положение оккупационного гарнизона в Аре, оскорбить и наёмников, и регулярные войска и, возможно, даже посеять среди них разногласия.
— Это произошло не здесь, — услышала она. — Похоже, этот лагерь был уловкой, военной хитростью, должной заманить бандитов в ловушку, дать им проявить себя, в бесплодной атаке на наши палатки, где они могли бы быть легко уничтожены, в то время как золото, согласно тонкому плану косианцев, было бы благополучно доставлено в Ар, в казну Мирона Полемаркоса другим путём.
— Я так понимаю, этот план раскусили, — взволнованно сказал другой собеседник.
— Вероятно, все маршруты держали под наблюдением, тщательно контролируя небо, — предположил первый.
— Но какая сила могла захватить золото Коса? — спросил третий мужчина, недоверчиво.
— Спроси лучше, какая сила могла на это отважиться? — поправил его второй.
— Гарнизон Ара многочисленный, — заметил третий. — Потребовалось собрать много золота, чтобы заполнить их кошельки!
— Тысячи золотых монет, — подключился к разговору четвёртый, — многие из которых прямо с монетного двора Джада!
— Когда это произошло? — спросил второй.
— Несколько дней назад, — ответил первый. — Просто новость дошла до нас только сейчас.
— На вчерашних торгах, — внезапно вспомнил третий, — какой-то парень, возница или тарнстер, как мне кажется, отдал целых пять золотых за рабыню!
— И где же подобный товарищ мог получить такое богатство? — поинтересовался четвёртый.
— Кто может это сказать? — отозвался второй.
— Можно не сомневаться, что его уже разыскивают, — заметил первый.
— Разумеется, — поддержал его второй, после чего мужчины начали удаляться, и Эллен перестала различать их голоса.
Зато теперь она слышала вокруг себя звуки суеты сворачиваемого лагеря, скрип колёс телег, перекличку рабочих, разбиравших палатки. Потом откуда-то издалека, возможно, из Брундизиума донёсся звон сигнальных рельсов.
Эллен испуганно замерла, лёжа на примятой её телом траве, не осмеливаясь даже шевелиться. Закрытая капюшоном она не могла сказать какое сейчас время суток, поскольку понятия не имела, сколько времени проспала. Трава, на которой лежала Эллен, не была покрыта росой, когда её поставили здесь на колени. Она беспомощно пошевелила своими маленькими, беспомощно связанными запястьями и тут же непроизвольно ойкнула.
«Ну почему он связал меня так?» — спросила она сама себя, больше не рискуя двигаться, чтобы ответ на этот вопрос не стал для неё еще более ясным.
Это было простое возбуждающее связывание, тот способ связывания, который прекрасно даёт понять женщине, что она — рабыня. Безусловно, Эллен была связана немного более сурово или даже жестоко, чем это было необходимо. Едва ли кто-то станет связывать подобным образом свою любимую рабыню. Однако нам следует помнить, что чувства Селия Аркония к своей недавней покупке были весьма двойственны. Этот метод, кстати, весьма часто используют работорговцы, особенно применительно к захваченным свободным женщинам, которых они стараются с самого начала знакомить с тем, что будет основой их новой жизни, жизни сексуального существа, игрушки мужчины и движимого имущества.
