Со всех сторон послышались поражённо испуганные вздохи девушек, работавших поблизости от неё. Тем не менее, сама она была уверена, что не подвергла себя опасности. Эллен вдруг почувствовала, что это был именно тот момент, когда ей могли предоставить возможность говорить. Конечно, Гарт, как ей показалось, пребывал в хорошем настроении, и даже выглядел несколько смущённым. К тому же рабыни быстро учатся, как использовать своё тело, чтобы повлиять на настроение мужчины, попытаться соблазнить или поощрить его, стимулировать, умиротворить, соблазнить, возбудить и так далее. Безусловно, Эллен не предполагала и не намеревалась оказывать какой-либо особый эффект на Гарта, по крайней мере, преднамеренно и полностью осознано. Конечно нет! Фактически, она была беспомощна в его захвате, не так ли? Но она поняла, даже тогда, даже будучи ещё настолько плохо знакомой с ошейником, что вид её красоты должен иметь некий эффект на мужчину, и она могла, по крайней мере, не исключала этого, хотя и не была уверена в этом полностью, и, несомненно, всеми силами отрицала бы этот факт в то время, заявляя, что она ничего такого не делала, но в тот момент, когда мужчина выгнул её, она немного дёрнулась, совсем чуть-чуть, трогательно, бесполезно, печально вздохнув, скосив жалобный взгляд, позволив губам немного задрожать, втянуть живот и быстро поднять грудь, тем самым подчеркнув линию «рабского лука». Она услышала, как у рабыни с тёмно-рыжими волосами перехватило дыхание, а две других девушки прыснули смехом. Над чем они смеются, сердито спросила себя Эллен. В любом случае она решила, что с этого момента, даже, несмотря на свою полную невинность и скромность, она может использовать свою красоту для своей выгоды, возможность, появившуюся у неё без какого-либо собственного желания. Для рабыни, кстати, весьма обычно использовать и эксплуатировать свою собственную красоту для своей пользы. Фактически-то у неё ничего больше и нет, что она могла бы использовать в этих целях. Это, конечно, ни в коем случае не означало, что Эллен собиралась бросить свою красоту к ногам Гарта, этого животного, надсмотрщика, твёрдой рукой управлявшего прачечной, чьим бесправным объектом она являлась. Ни в коем случае это не было предназначено для него, ни в коем случае не хотела она проявлять перед ним свою рабскость. Но, как она могла сделать это? Разве это не было действием испуганной рабыни? Она была женщиной с Земли! Безусловно, к этому времени она уже была в ошейнике. В человеческом опыте всегда есть место для множества двусмысленностей и неопределённостей. Так что давайте предположим, что подозрения её сестер по цепи были ошибочны. Могла ли она уже тогда, в то время, быть такой рабыней? Конечно, нет!
Простите меня, дорогой читатель!
Простите меня, Господа!
Я была проинструктирована оставить выше этот пассаж, именно в таком виде в целях сравнения, но теперь следует сказать правду. Я должна повиноваться. Насколько же они беспощадны!
Да, Господа, Эллен повела себя перед Гартом — как рабыня! Там именно это сказано! И я не осмелилась бы лгать вам. Господа получат от меня правду, и только правду. Это свободная женщина может лгать. Я не могу. Я — рабыня. Настолько ли это трудно понять, дорогие читатели, мой ужас от одной мысли о том, чтобы осмелиться солгать? Поверьте мне, что вы, дорогие читатели, поймёте это, сразу и навсегда, случись вам однажды оказаться в ошейнике.
