Обеспечив себе пост губернатора на второй срок, Ньютон задумался о выходе на федеральный уровень, где масштабы совершенно другие. Под стать его потенциалу.
В среду после обеда он встретился с двумя ближайшими помощниками и старыми университетскими друзьями, которые помогали ему принимать решения по всем важным и большинству второстепенных вопросов. Уэйн Уолкотт был юристом или главным советником, как значилось на официальных бланках, а Барри Рингфилд — рупором губернатора в должности директора по связями с общественностью. Для них это был самый обычный день в Остине, и они собрались в кабинете губернатора в 17.15. Сняв пиджаки и отпустив секретарш, они заперли дверь и, налив себе виски, занялись делами.
— Завтрашняя процедура с Драммом может обернуться волнениями, — начал Барри. — Черные негодуют и запланировали на завтра демонстрации по всему штату.
— Где именно?
— Ну, для начала прямо здесь, на южной лужайке возле Капитолия. По слухам, сюда вылетает на своем шикарном самолете сам епископ Иеремия Мейс, чтобы лично подлить масла в огонь.
— Мне это нравится! — сказал губернатор.
— Прошение об отсрочке казни было подано и должным образом зарегистрировано, — продолжил Уэйн, глядя в бумаги, и сделал глоток. Бурбон «Ноб-крик» девятилетней выдержки неизменно наливался в тяжелые хрустальные бокалы, украшенные гербом штата.
— Дело вызвало большой интерес, — отметил Барри. — Много звонков, писем и электронных сообщений.
— Кто звонил? — поинтересовался Ньютон.
— Обычная публика. Римский папа. Президент Франции. Два члена голландского парламента. Премьер-министр Кении, Джимми Картер, «Международная амнистия», крикун из Калифорнии, возглавляющий «Черный кокус»[17] в Вашингтоне. Много разных людей.
— Кто-нибудь особенный?
— Да нет. Окружной судья Честера Элиас Генри звонил два раза и прислал письмо по электронной почте. Он за отсрочку, утверждает, будто у него серьезные сомнения насчет вердикта присяжных. Но в самом Слоуне в основном поддерживают приговор и считают парня виновным. Мэр думает, завтра вечером в городе могут начаться волнения, и предупредил, что в этом случае обратится за помощью.
— Национальная гвардия? — спросил Ньютон.
— Вероятно, да.
— Мне это нравится!
Все трое сделали по глотку бурбона. Губернатор взглянул на Барри, который был не только рупором его взглядов, но и мозговым центром администрации. Его суждениям Гилл Ньютон безоговорочно доверял.
— У тебя есть план?
У Барри всегда был план.
— Конечно, но его воплощение потребует времени. Мне нравится идея завтрашнего митинга, особенно если преподобный Иеремия заведет собравшихся. Огромная толпа. Кругом африканцы. Все на взводе. А ты выходишь на трибуну, окидываешь всех взглядом, говоришь об отправлении правосудия в штате — обычный треп, — а потом прямо там, на ступеньках, под работающими камерами, под свист и улюлюканье толпы, когда в тебя, возможно, полетят камни, объявляешь, что отказываешься предоставить отсрочку. На это нужно решиться, но результат превзойдет все ожидания.
— Ничего себе! — воскликнул Ньютон.
Уэйн только ухмыльнулся.
— Через три часа его казнят, — продолжал он, — а главной новостью станешь ты — человек, не спасовавший перед толпой разъяренных черных. Для сведения: за тебя, губернатор, голосовало четыре процента афроамериканцев. Всего четыре процента! — Он помолчал и сделал новый глоток. — Мне тоже нравится идея Национальной гвардии. Чуть позже, но обязательно до момента казни, ты созовешь пресс-конференцию и сообщишь, что направляешь в Слоун подразделения Национальной гвардии, чтобы справиться с волнениями.
— А как там с голосами?
— Тебя поддержал семьдесят один процент, Гилл. Там тебя обожают! И ты защитишь их, послав гвардейцев.
— А Национальная гвардия — это не перебор? — спросил Уэйн. — Как бы потом нам такое не вышло боком.
— Все в наших руках. Посмотрим, как будет развиваться ситуация, и решим окончательно.
— Так и поступим, — подвел черту губернатор. — А какой-нибудь суд не собирается в последний момент тормознуть казнь?
Уэйн покопался в бумагах на столе губернатора.
— Сомневаюсь. Адвокаты Драмма подали утром прошение, в котором утверждается, что парень сошел с ума и не отдает себе отчет в происходящем. Полная чепуха! Час назад я разговаривал с Паркером из Генеральной прокуратуры, и с их стороны задержки не будет. Они дают зеленый свет.
— Будет весело! — заключил губернатор.
По просьбе — или требованию — Ривы в среду вечером ночная служба в Первой баптистской церкви была отменена. За всю историю церкви такое случалось лишь трижды: первый раз — из-за снежной бури, второй — из-за торнадо, а третий — из-за повсеместного отключения электричества. Брат Ронни не мог заставить себя назвать вещи своими именами, поэтому просто объявил, что вместо службы состоится «молельное бодрствование», которое будет проходить «в другом месте».
