Они собрались в арендованном шатре, установленном на небольшом холме парка на берегу Ред-Ривер, чтобы оказаться как можно ближе к Николь. Внизу протекала река, а в сотне ярдов находилось место, которое было видно, только если уровень воды падал. Именно там нашли пропуск в спортзал и удостоверение Николь, и те, кто любил девушку, считали, что здесь она нашла свое последнее пристанище.
Каждый раз, когда Рива собиралась сюда, она обязательно уведомляла об этом все местные средства массовой информации. Но с годами журналисты потеряли к делу интерес, и она приезжала одна или с мужем, который обычно держался в тени. Обязательными днями посещений были день рождения Николь и 4 декабря, когда она исчезла. Но сегодняшнее мероприятие носило совершенно иной характер. Сегодня здесь собрались как на праздник. Программа Фордайса была представлена маленькой съемочной группой из двух человек с небольшой камерой, они два дня подряд неотрывно следовали за Ривой и усталым Уоллисом. Кроме них на мероприятии присутствовали еще две телевизионные съемочные группы и с полдюжины журналистов. Такое необычное внимание прессы вдохновило паству, и брат Ронни был приятно удивлен количеством прихожан, не поленившихся преодолеть сорок миль.
Все пропели несколько гимнов на фоне заходящего солнца, потом зажгли маленькие свечи и стали передавать их друг другу. Рива сидела на первом ряду и непрерывно плакала. Брат Ронни не мог упустить такой случай и не произнести проповедь, тем более что паства не торопилась уезжать. Он подробно осветил некоторые вопросы правосудия, подкрепляя свои слова многочисленными ссылками на Священное Писание и заветы Господа.
Диаконы прочитали молитвы, друзья Николь выступили с воспоминаниями, и даже Уоллис смог выдавить несколько слов, правда, только после того, как жена подтолкнула его локтем в бок. Брат Ронни завершил церемонию многословным призывом к состраданию, милосердию и проявлению силы. Он попросил Господа помочь Риве, Уоллису и всей их семье преодолеть тяжкое испытание — присутствие на казни.
Они вышли из шатра и торжественной процессией направились к символической усыпальнице, установленной у самой воды, и возложили цветы у белого креста. Кое-кто опустился на колени и снова помолился. Кругом было море слез.
В шесть вечера Кит вошел в Анкор-Хаус, преисполненный решимости отозвать Тревиса Бойетта в сторону и высказать ему все, что он думает. До казни оставалось ровно двадцать четыре часа, и пастор намеревался сделать все возможное, чтобы добиться отсрочки. Задача представлялась практически невыполнимой, но он по крайней мере хотел попытаться. Кит Шредер договорился с другим священником, что тот подменит его на вечерней службе в церкви Святого Марка.
Бойетт или обманывал его, или, возможно, уже умер. В течение дня Тревис так и не связался со своим куратором и больше не появлялся в Анкор-Хаусе. Это было нарушением режима, и его исчезновение вселяло тревогу. В шесть вечера он обязан возвращаться в «Дом на полпути» и не покидать его до восьми утра. Поступить иначе он мог, только получив соответствующее разрешение. В шесть часов Бойетт так и не появился. Кит прождал около часа, пока не понял: это бесполезно. За конторкой дежурил бывший заключенный по имени Руди.
— Вам бы лучше поискать его, — посоветовал он Киту.
— Даже не представляю, с чего начать, — отозвался пастор. Оставив Руди номер своего сотового, он начал с больниц. Объезжая их, он не переставал ждать звонка от дежурного и все время поглядывал по сторонам в надежде заметить нескладную фигуру прихрамывающего белого мужчины лет сорока, опирающегося на палку. Ни в одну из больниц Тревиса Бойетта не доставляли. Не было его и на автовокзале, и в барах вдоль реки. В девять вечера Кит вернулся в Анкор-Хаус и стал ждать, устроившись на стуле возле конторки.
— Он так и не появлялся, — сообщил Руди.
— И что это значит? — спросил Кит.
— Если он придет поздно, ему устроят разнос, но спустят все на тормозах, при условии, конечно, если он не пьян и не под кайфом от дури. Вот тогда дело действительно дрянь. Но если его не будет всю ночь, то запросто могут вернуть назад в клетку. Здесь шутить не станут. А что Бойетт натворил?
— Трудно сказать. Ему сложно определиться с тем, где правда, а где ложь.
— И то верно. У меня есть ваш номер. Если Бойетт появится, я позвоню.
— Спасибо. — Кит подождал еще с полчаса, а потом поехал домой.
Дана разогрела лазанью, и они поели в гостиной. Дети уже спали, а телевизор работал с выключенным звуком. Они почти не разговаривали. За последние три дня, когда в их жизнь вошел Тревис Бойетт, они оба жутко устали.
