— Не надо нервничать, Кит. Сейчас вы мне очень нужны.
— Зачем?
— Просто побудьте рядом, хорошо? Бойетт доверяет вам. Кроме того, когда вы в последний раз были свидетелем волнений на расовой почве?
— Это не смешно!
— Попридержи запись, Робби, — посетовал судья Генри. — Покажи ее суду и губернатору, но не показывай всем.
— Я могу придержать пленку, но я не властен над Бойеттом. Если он захочет обратиться к прессе, я не могу остановить его. Слава Богу, он не мой клиент!
К половине третьего в четверг каждая церковь в Слоуне — и белых, и черных прихожан — охранялась священниками, диаконами и учителями воскресных школ. Дежурили только вооруженные до зубов мужчины, и все держали оружие на виду. Они сидели на ступеньках, положив дробовики на колени, и нервно переговаривались. Они устроились в тени деревьев, махая руками проезжавшим машинам, водители которых приветственно гудели. Они охраняли все входы и выходы и патрулировали прилегающую территорию. Они курили, освежались жевательной резинкой и настороженно следили за происходящим. Больше ни одна церковь в Слоуне гореть не будет!
С тех пор как в восточной части города построили новую фабрику по очистке хлопка, ее старое здание забросили, и за двадцать лет оно пришло в полное запустение, превратившись в уродливую конструкцию, портившую вид ухоженных окрестностей. Если бы кто-нибудь сжег это здание раньше, то наверняка заслужил бы благодарность местных жителей.
Звонок в службу спасения поступил в 14.44. Проезжавший мимо подросток заметил клубы дыма и позвонил по сотовому. К месту пожара направились пожарные расчеты, а когда они прибыли, пламя бушевало уже по всей крыше. Поскольку здание было заброшенным и давно всем только мешало, пожарные не особенно торопились.
Черный дым в небе был хорошо виден из кабинета мэра, расположенного неподалеку от здания суда, и, посовещавшись с начальником полиции, он позвонил губернатору. Ситуация в Слоуне продолжала ухудшаться, и жителям грозила опасность. Мэр просил помощи в виде Национальной гвардии.
Ходатайство подготовили к трем часам, и вместе с аффидевитом Бойетта оно занимало тридцать страниц. Бойетт под присягой подписал, что говорил правду, и Сэмми Томас отправила все материалы в «Группу защиты» в Остин по электронной почте. Там их уже ждали. Все быстро распечатали в двенадцати экземплярах и передали Сайсли Эвис, которая бегом добралась до машины и помчалась в Техасский уголовный апелляционный суд. Получение ходатайства зарегистрировали в 15.35.
— Что это? — спросил секретарь суда.
— Это запись признания настоящего убийцы, — ответила Сайсли.
— Интересно. Наверное, вы хотите, чтобы судьи ознакомились с ним как можно быстрее.
— Немедленно.
— Договорились.
Попрощавшись, Сайсли уехала. Секретарь тут же переправил ходатайство девяти судьям. В офисе председательствующего судьи он, переговорив с сотрудником канцелярии, предположил:
— Наверное, нужно сначала посмотреть видео. Какой-то парень признался в убийстве.
— И где он сейчас?
— По словам представителя «Группы защиты», в офисе адвоката Донти Драмма в Слоуне.
— Значит, Робби Флэк нашел нового свидетеля?
— Похоже, так.
Покинув приемную суда, Сайсли Эвис сделала небольшой крюк и проехала мимо здания законодательного собрания штата. Там на южной лужайке собрались многочисленные участники «митинга за Донти». Кругом все было оцеплено полицией. Митинг официально разрешили, и Первая поправка к Конституции, похоже, еще действовала.
Толпа, состоявшая в основном из чернокожих, продолжала увеличиваться. Митинг разрешалось проводить с 15.00 до 18.00, то есть до момента казни, но было ясно, что в Остине — в отличие от Хантсвилля — начало расправы откладывалось.
Губернатор в это время находился на важной встрече, которая не имела ничего общего с Донти Драммом. В 15.11 запись была получена его помощницей, занимавшейся предварительным изучением прошений об отсрочках. Она внимательно просмотрела ее целиком. Признание казалось правдивым, но ее смущало, что оно сделано рецидивистом, который почему-то решился рассказать правду в самый последний момент. Она отправилась к Уэйну Уолкотту — юристу и близкому другу губернатора — и подробно рассказала о пленке.
Уолкотт внимательно выслушал, а потом закрыл дверь и предложил ей сесть.
— Кто еще видел запись? — спросил он.
— Только я, — ответила помощница. — Ее переслали по электронной почте из офиса мистера Флэка. Я ее сразу посмотрела и пришла к вам.
— И это — абсолютное признание?
— О да, с множеством подробностей.
— И ты веришь этому парню?
— Я этого не говорила. Сказала только, что он, похоже, знает, о чем говорит. Он — серийный насильник и был в Слоуне, когда исчезла девушка. Это — абсолютное признание.
— Он упоминает Драмма?
— Может, вам лучше самому посмотреть запись?
— Я не спрашивал у тебя совета! — рявкнул Уолкотт. — Просто отвечай на мои вопросы!
