Тайная помощь оказывалась Эдену Пасторе, бывшему сандинисту, пользующемуся нехорошей славой «командира Зеро»[17], который порвал с сандинистами после революции. По словам Инмэна, Пастора — это «барракуда», центральноамериканский эквивалент ливанского Башира Жмайеля. Пастора действовал с территории Коста-Рики, к югу от Никарагуа. Сальвадор находился к северу от Никарагуа. Бросив взгляд на карту, каждый мог убедиться, что Пастора действовал в районе, более чем на 300 миль удаленном от любых возможных путей поставок оружия в Сальвадор. Этот очевидный факт указывал на то, что утверждения, будто никарагуанская операция предназначена только для пресечения поставок оружия, — ложь.
Инмэн знал: помощь Пасторе направлена на разгром и изгнание сандинистов. За это говорили и бескомпромиссные, сердито ворчливые комментарии Кейси в адрес никарагуанского режима.
По мере того как Инмэн копал глубже, его подозрения росли. Он задавал вопросы, просматривал досье и начинал сомневаться в подлинности причин никарагуанской тайной операции. Инмэн пришел к выводу, что администрация не хотела раскрывать эту операцию, так как ей пришлось бы заплатить за нее высокую политическую цену в собственной стране. Операция объявлена тайной, чтобы избежать публичных дебатов. В этом Инмэн был абсолютно убежден. Никого не беспокоило, если об операции становилось что-то известно. Ясно, что Рейган и Кейси могут выйти сухими из воды, даже если тайные операции выступали на поверхность. Госдепартамент, Белый дом, Кейси — все они стремились к большему. Дипломатия являлась длительным, растянутым малообещающим процессом. Тайная акция, на первый взгляд, и дешевле, и сулит больше. Но это же наивные мысли. Быстрое секретное достижение успеха — фантазия.
Инмэн никогда не любил людей из оперативного управления, с тех пор как еще помощником военно-морского атташе служил в Стокгольме в 1965 г. У него был потрясающий источник, дававший ценную информацию по военным проблемам в других странах. Резидентура ЦРУ с немногочисленным и невежественным составом попыталась украсть у него этот источник, а потерпев неудачу — «заложить» его, подбросив шведским властям намек о наличии в их среде «болтуна».
По мнению Инмэна, секретные полувоенные акции оперативного управления не всегда срабатывали. А в случае их успеха кто мог быть уверен, что новое, поддерживаемое США правительство не окажется еще хуже, чем предыдущее, будет неспособно управлять или удержать власть?
Возможно, имело смысл провести тайную акцию в Афганистане после советского вторжения. Это могло бы увеличить затраты русских. Тайная акция может стать также эффективным противодействием советской пропагандистской кампании. Но, в общем, это и все.
Инмэн часто задумывался над развитием нелегального разведывательного бизнеса. Весьма деликатные операции по получению информации — подключение к телефонам, установка комнатных «жучков» и другого аналогичного оборудования за рубежом — постоянно расширялись. Такой метод сбора информации с применением техники был весьма эффективным и иногда давал «улов», очень ценный для Белого дома, например дословная запись беседы какого-нибудь премьер-министра. Впрочем, иногда Инмэна удивляло количество записей амурного характера.
За четыре года пребывания на посту директора АНБ он узнал и оборотную сторону такой работы. Всегда существовала угроза разоблачения, хотя ее не принимали всерьез. Кроме того, эти мероприятия имели ограниченную продолжительность жизни, от 18 месяцев до 2 лет. «Жучок» могут обнаружить, может сесть батарея или что-то испортиться, объект переводится на другую работу и т. п.
Неподпольные операции — фотографирование со спутников, сбор радио- и других сигналов, расшифровка передач, то есть все, что не требовало тайной установки техники, являлось более надежным и менее уязвимым делом. Но этот методический, требующий квалификации подход не совпадал с образом мыслей и нетерпением Кейси, который любил производить сенсации в Белом доме.
Как-то старший сын Инмэна, имея в виду неприятные, тяжелые часы в жизни отца, задал ему вопрос, все еще звучавший в его ушах: «Где же смысл жизни во всем этом?»
Инмэн уехал, как предполагалось, на две недели на Гавайские острова. Однако спустя десять дней он вернулся в Лэнгли и умышленно вломился прямо к Кейси и Клэриджу. Они как раз занимались организацией антисандинистской армии, и Инмэн сразу же задал ряд вопросов. Куда идут «контрас»? К чему стремится ЦРУ, администрация? Существует ли план? Не покажет ли связь с Пасторой, что речь идет не о программе пресечения поставок оружия? Известно ли нам, что это за люди? Ведь они воюют не за спасение Сальвадора. Им нужна власть? Операция направлена на свержение правительства? Но тогда встает вопрос о соответствии практических действий директиве, утвердившей программу. А не означает ли это, что ЦРУ находится на грани превышения полномочий, предоставленных этой директиве?
