В 1970 г., после изучения политических наук и права в Ливане, Башир приехал в Соединенные Штаты и поступил на работу в адвокатскую фирму в Вашингтоне, где его завербовало ЦРУ. Будучи младшим из шести детей в семье, он был, несомненно, обречен на безвестное существование в могущественном доме своего отца Пьера Жмайеля. Старший сын унаследовал руководство фалангистской партией, созданной в 1936 г. как военно-спортивная молодежная организация. Башир не являлся подконтрольным агентом, хотя ЦРУ регулярно выдавало ему деньги и снабдило специальным закодированным псевдонимом, так что из его донесений, при самом широком их распространении, нельзя было установить личность автора. Вначале плата носила почти символический характер и не превышала стоимости его информации. Но в 1976 г., после того как Башир бросил вызов обычаям своей страны и взял на себя командование милицией вместо старшего брата, его значение для ЦРУ и гонорары повысились.
ЦРУ имело много своих людей в Бейруте, самой прозападной из арабских столиц Среднего Востока. Богатые ливанцы разъезжали по всему региону, поставляя хорошую разведывательную информацию о менее доступных арабских странах. Значение Башира, качество и охват его донесений значительно возросли. Вскоре ЦРУ уже считало его ценным агентом с «региональным влиянием». В то же время в самом Ливане он становился лидером с большой привлекательной силой и патриотическими помыслами, который вел речь о «новом Ливане».
Но Инмэн считал Башира убийцей и говорил, что ЦРУ не следует носиться с этим дьяволом и давать 10 миллионов долларов на тайную поддержку его милиции. Израиль и Шарон что-то затевали в Ливане. И хотя они и так имели там большое влияние, все же мечтали полностью обладать ситуацией. Шарон, близко знавший бывшего генерала Хейга, направил свой темперамент на обработку доступного ему верхнего эшелона администрации Рейгана. Вскоре его натиск дал результаты: Хейг доложил о нем президенту.
Кейси просмотрел сообщения резидентур. Как ни странно, бейрутская резидентура не поддерживала Башира. Она стояла на точке зрения Инмэна, Жмайель — варвар, циничный манипулятор, разыгрывавший и израильскую, и американскую карты, готовый обниматься с каждым, чтобы получить поддержку и необходимое снаряжение. Резидентура в Тель-Авиве, отражая мнение израильского руководства и Шарона, утверждала, что Башир быстро продвигается наверх и является вероятным лидером, который стабилизирует обстановку в Ливане. Резидентура не выражала восхищения, но рекомендовала приспособиться к реальности. Кейси расценил это как признание неизбежности. Иногда ЦРУ приходилось работать и с нежелательными личностями. Кроме того, Башир был решительно настроен против ООП, которая, как понимал Кейси, представляла подлинную угрозу Израилю.
В этом столкновении мнений Инмэн опять-таки проиграл. Президент Рейган подписал совершенно секретную директиву о выделении 10 миллионов долларов на тайную помощь милиции Башира.
В середине марта 1982 г. Инмэн произвел оценку своего положения. Через две недели ему стукнет пятьдесят. В военно-морском флоте он достиг пределов возможного. Единственный более высокий пост, к которому Инмэн мог стремиться, это директор центральной разведки, но он занят. Инмэн приближался к точке, когда уже нечего взять от его нынешней жизни. Если он хочет начать вторую карьеру, надо это делать сейчас. Его не устраивала перспектива бесцветной должности какого-нибудь консультанта или торговца оружием, а также суета с недвижимой собственностью на восточном побережье штата Мэриленд, этом складе отставных старших офицеров. Его сыновья — подростки Томас и Уильям скоро пойдут в колледж. Инмэн был вынужден констатировать, что послать сыновей в дорогие частные колледжи он не в состоянии. После почти 30 лет службы в ВМС он имел три категории активов: дом, заложенный на 22 года под 8 %, несколько тысяч долларов в федеральном кредитном союзе ВМС и пара тысяч в виде облигаций сберегательного банка США. (Кейси рассмеялся бы, узнав, что кто-то вкладывает деньги в такое малоприбыльное дело, сам он не имел ни одной облигации.)
Инмэн понял также, что его интерес к разведке улетучивается. В течение многих лет он увлекался ведением разведки, многие годы после этого он постигал, что означает разведка. Но участие в завтраках с Хейгом или Уайнбергером, на которые его брал с собой Кейси, разожгло в нем интерес к тому, как используется разведка. Теперь он знал, что разведка — это политика, и только политика шла в зачет. Он попал не на ту работу.
В марте того же года никарагуанская операция стала достоянием общественности и вызвала ряд проблем. Операцией руководили Кейси и Клэридж. Заместитель директора по оперативным вопросам Джон Стейн пожаловался Инмэну, что его от этого дела отлучили. Хотя Инмэн знал общий план операции, она проходила мимо него. Ему приходилось применять усилия взломщика сейфов, чтобы добраться до деталей. То, что он при этом обнаруживал, ему не нравилось.
