Весной 1982 г. Кейси встретился с министром обороны Израиля Шароном, находившимся в Вашингтоне с целью проведения нескольких раундов переговоров. На уме у Шарона были Ливан и оплоты ООП в этой стране. Он говорил об израильских контрмерах: если Ливан сделает одно, то Израиль сделает другое; если ООП нанесет удар здесь, то Израиль ответит ударом там. Слово «Ливан» Шарон произносил полным сарказма тоном, как будто эта страна была географической фикцией.
— Давайте выложим карты на стол. Если вы что-либо не предпримите, это сделаем мы.
Кейси понимал, что Ливан — это та арабская страна, где Израиль мог расширить свое влияние. Он пришел к выводу, что Шарон хотел создать обстоятельства, которые оправдывали бы переход Израиля к военным действиям. Как сказал Шарон, в Ливане могут произойти события, которые не оставят иного выбора. Ясно, что Шарон загипнотизировал в этом же направлении премьер-министра Израиля Менахема Бегина. Шарон призывал к стрельбе.
Кейси ценил Шарона, видя в нем как активного деятеля, так и мыслителя, человека, который чувствовал уязвимость своей страны, понимал ее судьбу.
6 июля 1982 г. Израиль вторгся в Ливан, заявив о своем намерении изгнать террористов ООП из Южного Ливана. В качестве оправдания своей акции израильское правительство назвало попытку покушения на своего посла в Лондоне за три дня до этого. Вторжение получило наименование «Операция мир для Галилеи».
Израильская разведка, ЦРУ, а вскоре и англичане узнали, что этот предлог был фикцией. Покушение на израильского посла явилось делом рук фракции Абу Нидала, отколовшейся от ООП и выступавшей против основной линии этой организации, нашедшей прибежище в Ливане. Так что израильтяне нанесли удар не по тем палестинцам, но, по мнению Шарона, разница между ними невелика. За несколько дней израильские силы обороны достигли окраин Бейрута.
Аналитики ЦРУ указывали на большие возможности, но и на большойриск.
Кейси созвал в своем кабинете совещание. Один из вопросов был такой: применяют ли израильтяне полученное от США оружие. Многие участники совещания высказывали опасение, что если это так, то на США будут смотреть как на соучастника и у конгресса возникнут вопросы.
— Мне наплевать на это, — сказал Кейси. — Ситуация нестабильна. Всякое может случиться. Как мы можем обернуть это на благо наших национальных интересов? Вот вопрос, на который я хочу получить ответ.
Человек ЦРУ, лидер фалангисгской милиции Башир Жмайель играл все более важную роль в Ливане, в течение последних лет он установил тесные отношения с Шароном и израильской разведкой Моссад. ЦРУ выполняло роль свата, подталкивая ливанских христиан и израильтян к контактам, превращая Башира в двойного агента ЦРУ и Моссад.
В ЦРУ намечалась склонность стать в Ливане на одну сторону с христианами, против мусульман. Но старые сотрудники ЦРУ, работавшие в Ливане, знали, что христиане, в особенности Башир и его фалангисты, так же жестоки, как и все остальные. Отношения с ними таили опасность.
— А какие стоящие чего-нибудь отношения свободны от этого? — спросил Кейси, стараясь успокоить мятущиеся умы.
Имелись указания на то, что Башир держит курс на президентство. Он устранил своих конкурентов в христианских фракциях. Его хорошие отношения с Израилем, вторгшимся в Ливан, давали ему действенный рычаг. Произраильские элементы в Ливане смотрели на Башира как на новый маяк. Антиизраильские элементы (мусульмане и левые друзы) видели в нем единственную личность, которая может заставить израильтян уйти из страны. Башир стал объединяющей фигурой.
Кейси утвердил план по свертыванию официальных отношений с Баширом, перед которым стояли теперь более важные задачи, чем работа на ЦРУ.
Поскольку Башир в результате своей бурной деятельности оказался на виду, раскрытие его связи с ЦРУ могло означать конец его карьеры, если не жизни. Эти отношения стали одним из наиболее тщательно охраняемых секретов. Для его сохранности делалось все возможное, но никто и никогда не мог дать полной гарантии.
23 августа, через два с половиной месяца после вторжения Израиля, Башир был избран президентом Ливана. В следующем месяце он вступал в свои права. Те немногие, которые знали о его недавно замороженных отношениях с ЦРУ, испытывали смешанное чувство радости и страха. Ливан не был страной постоянных друзей, как и постоянных врагов. Обстоятельства, сделавшие Башира лидером, принесли ему и множество врагов. Мусульмане воспряли духом в результате возвышения Хомейни в Иране. Да и ООП все еще сохраняла свое присутствие в Ливане, хотя началась эвакуация из Бейрута 11 тысяч бойцов ООП, включая и ее председателя Арафата.
Становясь при Башире стратегическим союзником Израиля и США, Ливан тем самым нарушал равновесие сил в регионе. Могущественная Сирия на его северной и западной границе с 1976 г. контролировала ливанскую долину Бекаа. Ее союзник СССР также не выражал восторга по поводу поворота событий в Ливане.
