После моей ссоры с Трейси тренер Морли обнаружила меня без сознания на полу в раздевалке и позвонила 911. Бобби Пассео, мой старый приятель, приехал за мной на той же самой машине, которая испортила все веселье на встрече выпускников, и я провела день в неотложке, где меня тыкали иголками и пинцетами отдирали грязь с рук и ног. Бобби оставался рядом, пока мама не приехала, а это произошло как раз, когда врач спрашивал меня, как давно у меня распухли гланды так, что я едва могу повернуть голову.
— Я увидел эти болты Франкенштейна в ту же секунду, когда вошел в комнату, — сказал он маме, которая выглядела настолько пристыженной, что мне стало неловко за нее.
Доктор был удивлен, что мой анализ крови показал слабо выраженный мононуклеоз. После того, как Бобби сказал, что я была без сознания больше пяти минут, он подумал, что меня нужно положить в больницу. Я решила не рассказывать ему о том, что происходило за десять минут до моего обморока, который мог быть связан с моим желанием на некоторое время остаться в блаженном неведении.
Мама разволновалась — она почувствовала, что мой мононуклеоз объясняет мое нетипично жестокое нападение на соученицу. По крайней мере, она так сказала миссис Чен, которая позвонила, чтобы меня «проверить», или, скорее, чтобы рассказать маме о случившемся в школе. Пока они разговаривали, я представляла миссис Чен на другом конце провода в ее рождественской ленте с рогами.
Миссис Чен сказала, что в школе все по мне скучают и с нетерпением ждут моего возвращения, что показалось мне довольно забавным. Уверена, что их даже не волнует, где я, но часть меня не отказалась бы походить по коридорам старой доброй «Юнион Хай», наслаждаясь своей временной известностью на YouTube. Хотя к этому времени люди могли уже переключиться на что-то еще. Готова поспорить, что видео никто больше не выкладывает — кибершпионы миссис Чен отслеживают все действия на школьных компьютерах, и если ученики отправляют своим друзьям особую ссылку, используя свои электронные адреса школы, миссис Чен быстро это обнаруживает.
Раздается дверной звонок. Это Роберт. На этой неделе он заходит каждый день с домашним заданием, что действительно мило и удобно, учитывая, что теперь он мой единственный друг. За эту неделю мы говорили больше, чем за последние несколько месяцев — я даже рассказала ему о Регине — но он по-прежнему не упоминает Джейми. И я тоже.
Мама звонит мне, сказать, что пришел Роберт, и я делаю попытку придать себе более презентабельный вид, а это достаточно сложно, когда ты валяешься в кровати в спортивном костюме, с немытыми волосами и огромными кровоточащими коростами на руках и ногах.
— Заходи, — говорю я, когда он стучит в дверь.
— Привет. Как поживаешь? — Он занимает свое обычное место на моем старом кресле-мешке и лезет в свой рюкзак за домашним заданием.
— Привет. Знаешь что? Думаю, я выйду в понедельник.
— Тебе везет. Когда у меня был мононуклеоз, я пропустил целую вечность. Хватит ковырять, — говорит он, видя, как пальцы моей левой руки работают над правым предплечьем.
— У тебя был мононуклеоз? Я думала, ты был в колонии для несовершеннолетних.
— Ха-ха, — холодно произносит Роберт. — Могу я тебе напомнить, что никогда не отбывал срок за свои мелкие правонарушения?
— Оо, «правонарушения». Звучит, как слово литературного английского, Роберт.
Он закатывает глаза и протягивает мне беспорядочную стопку папок с бумагами, торчащими из них в разные стороны. Начинаю их просматривать, потом передумываю и бросаю эту путаницу на пол.
— Я думала, у тебя сегодня репетиция.
— Генеральная репетиция сегодня вечером. Серьезно, хватит ковырять.
— Чешется.
— Так намажь чем-нибудь. У тебя есть, чем? Где оно?
Показываю на свой стол, и он берет мазь с ноутбука.
— И как проходят генеральные репетиции?
— Как правило, старшеклассники держатся чертовски далеко от Шекспира, — говорит он, протягивая мне тюбик. Когда я начинаю наносить мазь, ко мне приходит мысль, что Роберт — один из немногих, перед кем я могу это делать. — Но нужно признать, что все идет неплохо. Мег Беннет просто гениальна в роли Леди Макбет. Она даже вкладывает чувства, когда говорит.
— А ты кого опять играешь? — спрашиваю я, притворяясь, что не знаю, пока толстым слоем мажу коросты.
Он ухмыляется, театрально изображает глоток из воображаемой фляжки и говорит скрипучим старческим голосом:
— Привратника. — Привратник — это совсем небольшая роль в «Макбете», но он вносит смешные эпизоды в эту бесконечную трагедию, и все старожилы драматического кружка были нереально взбешены, когда роль получил Роберт. Но он ее заслужил — все больше недели говорили о том, как потрясающе он выступил на прослушивании, и Роберт на время стал героем новичков, отстояв честь всех девятиклассников.
— Ты придешь посмотреть?
— Если мама выпустит меня из постели на выходные. И если ты пообещаешь мне, что я не увижу Трейси или еще кого-нибудь, кого мы знаем.
Роберт неловко ерзает в кресле. Когда он, наконец, успокаивается, он надувает щеки и медленно выпускает воздух с тяжелым вздохом. Он тянет время.
