Не будем прикрываться предлогами, говоря, что нет вблизи молитвенного дома. Нас самих благодать Святого Духа благоволит соделать храмами Божиими, если будем в трезвении находиться, так что нам повсюду есть полное удобство молиться… Где бы ты ни был, можешь воздвигнуть алтарь, показав только трезвенствующее расположение, – место не мешает, не мешает и время; и хоть колен не преклонишь, хоть в грудь не будешь ударять, ни рук к небу простирать, а только покажешь теплоту чувства к Богу, – ты совершил, как следует, дело молитвы. Можно и женщине, сидящей за прялкой или ткацким станком, воззреть на небо умом и тепло призвать Бога. Можно и мужчине, на торжище вступившему или одиноко шествующему, прилежные творить молитвы. И тому, кто сидит в лавке и шьет что кожаное, можно душой своей возноситься к Богу. И слуге, когда покупает что, или взбегает наверх, или сбегает вниз по делу услужения господину дома, или стоит перед очагом в кухне, можно усердные творить молитвы в сердце, если некогда сходить в церковь. Бог не стыдится места; одного ищет – теплого сердца и души целомудренной.
Вот угодный Богу образ молитвы! Приступив к Богу с трезвенным умом, с душой сокрушенной и потоками слез, не проси ничего житейского, будущего ищи, о духовном умоляй. Не молись против врагов и ни на кого не держи злопамятства, изгони из души все страсти, сокрушайся о грехах, держи в порядке свое внутреннее; изъявляй готовность на всякую уступчивость и на то, чтобы язык свой обращать лишь на добрые о других речи, не вплетайся ни в какое дело, ни согласием, ни содействием не имей ничего общего с общим врагом вселенной, то есть с диаволом. И таким образом ты будешь праведным; а будучи праведным, услышан будешь, имея правду своей заступницей.
Свойство духовного огня – таково, что он не допускает иметь пристрастие к чему-либо здешнему, но преисполняет нас любовью к другому миру. Возлюбившему же его, хотя бы надлежало ради его потерять все имение, хотя бы расстаться со всеми утехами и славою, хотя бы даже душу свою отдать, он сделает все сие с охотой и без замедления. Потому что теплота того огня, войдя в душу, свергает тяготу лености и делает всякого легче пера. Таковой, все, наконец, презрев, пребывает в непрестанном сокрушении и умилении, источая всегда обильные источники слез и в этом находя сладостное утешение. Ничто так не прилепляет к Богу и не соединяет с Ним, как слезы. Имеющий дар слез, и посреди града живя, пребывает будто в пустыне, в горах или пещерах, не внимая ничему настоящему и сытости не находя в плаче и слезах, за себя ли их изливает, или за других.
Не говори: грешен я, не имею дерзновения, не смею молиться. Тот и имеет дерзновение, кто думает, что не имеет дерзновения, а кто думает, что имеет дерзновение, отнимает силу у дерзновения, как фарисей. Кто почитает себя отверженным и бездерзновенным, тот паче будет услышан, как мытарь. Смотри, сколько на это имеешь примеров: сирофиникиссу (Мк. 7, 26), мытаря, разбойника на кресте, друга из притчи, три хлеба просившего и получившего их не по дружбе, а по неотступности прошения. Вспоминая все сие, будем молиться непрестанно, с трезвением, дерзновением, с благими надеждами, со многим усердием. Будем молиться и за врагов, и за друзей, и конечно, получим все благопотребное. Человеколюбив бо есть Даятель, – и не столько мы желаем получать, сколько Он желает давать.
Как преклонить на милость Господа? – Вот как: водрузим молитву в сердце своем и к ней приложим смирение и кротость. – Ибо Господь говорит:
