Начало покаяния происходит от страха Божия и внимания, как говорит св. мученик Вонифатий (Житие, 19 декабря): страх Божий есть отец внимания, а внимание – матерь внутреннего покоя; той же рождает совесть, которая делает то, что душа, как в некоей воде чистой и невозмущенной, видит свою некрасоту, и так рождаются начатки и корни покаяния.
Мы во всю жизнь свою грехопадениями своими, много или мало, оскорбляем величество Божие; а потому и должны всегда смиряться перед Ним, прося оставления долгов наших.
О посте преп. Серафим учит так: Подвигоположник наш Иисус Христос перед вступлением на подвиг искупления рода человеческого укрепил Себя продолжительным постом. И все подвижники, приступая работать Господу, вооружали себя постом и не иначе вступали на путь крестный, как в сопровождении поста. Самые успехи свои в подвижничестве измеряли они успехами в посте.
Пищи употреблять должно каждый день столько, чтобы тело, укрепясь, было другом и помощником душе в совершении добродетели; а иначе может быть то, что при изнеможении тела и душа ослабеет.
К строгому посту св. постники приступали не вдруг, и мало-помалу делались способными довольствоваться самой скудной пищей… При всем том они не знали расслабления, но всегда были бодры и готовы к делу. Болезни между ними были редки, а жизнь их чрезвычайно продолжительна.
По мере того, как плоть постящегося становится тонкой и легкой, духовная жизнь приходит в совершенство и открывает себя чудными явлениями, и дух совершает свои действия как бы в бестелесном теле. Внешние чувства закрываются, и ум, отрешаясь от земли, возносится к небу и всецело погружается в созерцание мира духовного.
Мы непрестанно должны хранить сердце свое от непристойных помыслов и впечатлений, по слову,
От всегдашнего хранения сердца рождается в нем чистота, в которой зрится Господь, по уверению Истины вечной:
Что втекло в сердце лучшего, того мы без надобности выливать не должны; ибо тогда только собранное может быть в безопасности от видимых и невидимых врагов, когда оно хранится во внутренности сердца.
Сердце тогда только кипит, будучи возжигаемо огнем Божественным, когда в нем есть вода живая; когда же сия вода выльется, то оно хладеет и человек замерзает. Не всем открывай тайны сердца твоего.
Когда случится быть среди людей в мире, о духовных вещах говорить не должно; особенно когда в них не примечается и желания к слушанию.
С человеком душевным надобно говорить о человеческих вещах; с человеком же, имеющим разум духовный, надобно говорить о небесных.
Не должно без нужды открывать сердца своего; из тысячи найти можно только одного, который бы сохранил твою тайну.
Одного многословия с теми, которые противных с нами нравов, довольно расстроить внутренность внимательного человека.
Когда человек приимет что-либо Божественное, то в сердце радуется; а когда диавольское, то смущается.
Сердце христианское, приняв что-либо Божественное, не требует еще другого со стороны убеждения в том, точно ли сие от Господа, но самым тем действием убеждается, что оно небесное, ибо ощущает в себе плоды духовные:
Напротив же, хотя бы диавол преобразился и в ангела светла (2 Кор. 11, 14), или представлял мысли благовидные, сердце все чувствует какую-то неясность и волнение в мыслях.
Из сих разнообразных действий сердечных может человек познать, что есть Божественное и что диавольское, как о сем пишет Григорий Синаит: от действия убо возможешь познать воссиявый свет в душе твоей: Божий ли есть, или сатанин.
Кто переносит болезнь с терпением и благодарением, тому вменяется она вместо подвига, или даже более.
Мы должны быть чисты от помыслов нечистых, особенно, когда приносим молитву Богу. Ибо нет согласия между смрадом и благовонием. Где бывают помыслы, там и сложение с ними.
