Если же ты страшишься этого делания и обучения от одного благоговения и простоты сердца твоего, то и я еще больше вместе с тобою устрашаюсь, но не на основании пустых басен, по которым волка бояться – в лес не ходить. И Бога должно бояться, но не убегать и не отрекаться от Него по причине этого страха. Воистину, страха и трепета, сокрушения и смирения и многого испытания Святых Писаний и совета единодушных братий требует это делание, но не бегства и отказа, и тем более не дерзости и самочиния. Ибо сказано, что дерзкий и самонадеянный, порываясь к тому, что выше его достоинства и устроения, в гордости стремится до стигнуть преждевременно зрительной молитвы. И еще: если кто мечтает мнением достигнуть высокого, будучи охвачен сатанинским, а не истинным желанием, такового сатана удобно опутывает своими сетями, как раба своего. И что нам стремиться к высокому преуспеянию в умной и священной молитве, которой, по слову св. Исаака, едва сподобляется один из тьмы?
Довольно, довольно для нас, страстных и немощных, хотя след умного безмолвия познать, то есть делательную умную молитву, при помощи которой прилоги вражии и злые помыслы прогоняются от сердца и которая есть подлинное дело новоначальных и страстных монахов, которые, если Бог восхощет, востекают и к зрительной и духовной молитве.
И не следует нам унывать о том, что немногие сподобляются зрительной молитвы, ибо нет неправды у Бога. Только да не ленимся идти путем, ведущим к этой священной молитве, то есть делательной молитвой сопротивляться прилогам, страстям и злым помыслам. И таким образом, востекая путем святых, удостоимся и жребия их, хотя бы здесь и не достигли совершенства.
И еще опять удивления и ужаса достойно и то, как некоторые знающие Писание не испытуют его, другие же, и не зная и не вопрошая, дерзают своим разумом на сие умное внимание и при том еще и говорят, будто вниманием стоять и молитву творить должно в желательной части: то бо, глаголют, есть среда чрева и сердца. Это есть первая и самоизвольная прелесть. Не только молитвы и внимания не следует в этой части действовать, но и самую ту теплоту, которая приходит от похотной части на сердце в час молитвы, ни в каком случае не принимать. Средою же чрева, по святому Феофилакту, называется самое то сердце, и она не при пупе, ни посреди груди, но под левым сосцом имеет свое место. Ибо так распределяются три силы души: словесная в персях; яростная, или ревностная, в сердце;
Поэтому говорит преп. Григорий Синаит: «Немалый труд постигнуть истину явственно и быть чисту от того, что противно благодати, ибо под видом истины диавол обычай имеет, особенно в новоначальных, показывать свою прелесть, преображая лукавое свое как бы в духовное, одно вместо другого изображая внутри естественных чресл, мечтательно преобразуя, как хочет, и вместо теплоты наводит свое жжение, вместо веселия приносит радость бессмысленную и сладость мокротную».
