— Я не ставил бы вопрос так одномерно. В Библии написано, что Царство Божие внутри нас, но мы должны его найти, приложив для этого очень большие усилия. Я думаю, что и Рай и ад для каждого человека начинаются уже на земле, просто не все это видят, так как не хотят придавать познанию себя должное значение. А через это становятся похожи на пьяницу, спящего в свином стойле: пока он не протрезвел ему там вроде бы хорошо. Но, придя в себя, он в ужасе убежит оттуда: ведь дело не только в эстетической стороне вопроса, а и в том, что свиньи очень опасные хищные животные. Так и очень многие из живущих сейчас беспечно, изменили бы свою жизнь, если бы могли правильно оценивать свою жизнь и поступки. Но…, как сказано в Евангелии: имеют глаза и не видят, имеют уши и не слышат… Как пьяница в стойле со злобными свиньями, они до поры просто не понимают ужаса многих своих поступков, некоторые из которых просто вопиют к Небесам!
— Вот я, вроде бы считаю все это очень важным, стараюсь жить по совести, и, не слишком ей доверяя, спрашиваю тех людей в ком уверен, правильно ли я поступаю, — произнес Фред. — Но мне кажется, что я и на полшага не сдвинулся на пути духовной жизни!
— У меня та же история, — весело ответил ему отец Уильям. — Вы все делаете правильно, но никак не можете научиться простой вещи: радоваться тому, что есть. Вам сразу значительно легче будет жить, поверьте мне!
Профессор Свинчутка скончался, как сказал президент университета, после тяжелой непродолжительной болезни. Массивный гроб из красного дерева с телом покойного стоял посередине университетской площади, на которой собрались все преподаватели и студенты. Сэр Джеймс в черной мантии и профессорской шапочке говорил прочувствованную речь:
— От нас ушел тот, кого в полной мере можно назвать гражданином мира. Он оказывал влияние на судьбы правителей великих держав, был востребован в десятке стран, в каждой из которых занимал подобающее его таланту положение. Королева Англии сделала его рыцарем, Президент Франции наградил орденом Почетного легиона. В России он был депутатом высших представительных органов, в пяти странах он был министром. Я не говорю уже о том, каким прекрасным профессором был Борух Никанорович, и какая это утрата для нашего университета. Незаметный, он стоял за многими из тех событий, которые меняют судьбы мира. Тяжкая внезапная болезнь вырвала его из наших рядов…
Лорд Моро говорил долго и нудно, так, как, по его мнению, говорили бы, если бы покойного с такими же почестями хоронили бы в России. Религиозного обряда усопший завещал не совершать, поэтому вскоре после окончания речи президента, покойный был похоронен в небольшом склепе на территории университета, рядом с мистером Линсом и мистером Гриффином.
Сэр Джеймс после похорон пригласил к себе в кабинет несколько человек, где для них был накрыт стол. Выпив несколько рюмок, лорд Моро раскраснелся и доверительно сказал сидевшему рядом с ним профессору:
— А ты знаешь, от чего он умер?
— Нет, ведь об этом умалчивалось.
— От рака прямой кишки.
— Ужас какой! Страшная смерть!
— Вот — вот! А виноват сам: обнаглел до того, что стал подтираться не иначе как стодолларовыми купюрами, и еще мне об этом рассказал!
— Это шутка? — изумленно посмотрел собеседник.
— Нет, конечно! Но нельзя безнаказанно глумиться над тем, что для нас дорого: стодолларовые купюры, оказывается настолько вредные, что уже через месяц у него появился рак прямой кишки, а еще через месяц он умер в мучениях.
— Из-за… долларов?
— А то из-за чего же? — долгого тесного из-за общения со Свинчуткой сэр Джеймс стал говорить чем-то похоже на него.
Впрочем, если бы вопрос из-за чего так ужасно умер Борух Никанорович, задали Слободану, то он, скорее всего, сказал бы, что его постигла кара за Югославию. А сотни других людей, с которыми жизнь сводила умершего, назвали бы другие причины…
— Кто же будет новым заведующим кафедрой политологии? — поинтересовался у президента собеседник.
— То же выходец из бывшего Советского Союза, которого также с полным правом можно назвать гражданином мира. Но об этом пока не будем — мы еще не простились с господином Свинчуткой. Господа, — обратился лорд Моро к собравшимся, — попробуйте водку с салом: это было любимым блюдом Боруха Никаноровича.
В университете проходил международный семинар по вопросам глобализации. Во время него лорд Моро сидел в соседней комнате с новым заведующим кафедрой политологии Борисом Григорьевичем. Сквозь открытую дверь до них доносились голоса выступающих.
— Неужели кому-то это интересно? — спросил профессор.
— То, что происходит должно получить еще и академическую оценку, — улыбнулся сэр Джеймс. — Тогда оно будет восприниматься, как что-то скучное и само собой разумеющееся. Кроме того, для достижения наших целей мы должны стереть в общественном сознании границы между мифом и реальностью.
