Несмотря на то, что мощный грозовой фронт, по всем признакам, благополучно миновал Адмиру, дождь всё также продолжал непрерывно лить. С ветерком домчавшее меня транспортное средство (называть сие дьявольское изобретение «машиной» у меня теперь упорно не поворачивался язык) плавно остановилось рядом с парадным входом в историческое здание (или, возможно, все-таки, приземлилось, так как вызванного соприкосновением автомобильных шин с дорожным покрытием шороха я, увы, ни разу не услышала), и салон внезапно наполнился целой гаммой различных запахов и звуков. Снаружи ощутимо потянуло прелой сыростью опавших листьев, повеяло влажной осенней прохладой, и окружающий мир вдруг разразился привычной какофонией, неизменно сопровождающей ночную жизнь никогда не спящего города. Я резко вернулась в реальность, проведя показавшиеся мне вечностью минуты где-то за гранью человеческого понимания, и если уж я сумела сохранить рассудок в ходе этого безумного гоночного заезда, у встретившей меня за окнами суровой действительности не осталось ни единого шанса повергнуть мой воспаленный мозг в черную пучину буйного помешательства.
Смущал меня сейчас главным образом водитель, воплотивший в себе змеиный клубок моих страхов, и олицетворяющий собой живой пример явившегося из-за пределов разумного гостя. Ассоциативное мышление подсказывало мне, что управлять этим призрачным монстром было способно лишь такое же потусторонне жуткое существо, и в свете вышесказанного я бы ничуть не удивилась, обнаружив, что за рулем сидит чудовище с кровожадным оскалом голого черепа и адским пламенем в пустых глазницах, однако, фактическая картина объективного бытия заставила меня потрясенно ахнуть.
– Спасибо, Итан, – скупо поблагодарил водителя незаметно материализовавшийся из пелены дождя Леу, – ты меня не разочаровал. Айвори, быстрее, у нас каждая секунда на счету!
В широком дождевике с треугольным капюшоном эмайнийский консул напоминал не то средневекового колдуна, не то странствующего монаха, а от его галантных манер, в самое сердце поразивших меня в процессе собеседования, не осталось и следа. Леу с силой рванул на себя заднюю дверцу и так резко выдернул меня из салона, что меня невольно посетила неуместная, в принципе мысль, о том, что я значительно рискую безвозвратно лишиться не только оплаканного горькими слезами кашемирового пальто, но заодно и правого рукава на пусть не настолько дорогой, но все-таки горячо любимой и крайне нужной в хозяйстве куртке. И вот в это самое непостижимо краткое мгновение, будучи настойчиво увлекаемой за собой достопочтенным сэром Лугусом, я краем уха услышала, как водитель вполоборота спросил у консула:
– Когда вы меня отпустите?
– Ты выбрал не лучшее время для вопросов, Итан, – безразлично бросил Леу на ходу, даже не посчитав нужным удостоить собеседника взглядом, – поговорим позже.
– Клянусь, наступит день, и я отвечу тоже самое, когда вам потребуются мои услуги, сэр Леусетиус! – мрачно пообещал Итан и неожиданно повернулся к консулу лицом. О нет, только не это! Поверьте, я морально подготовилась к любому исходу, и не потеряла бы дара речи, если бы передо мной во всей своей инфернальной красе предстал сам рогатый и хвостатый владыка преисподней, но разве я могла предполагать, что все это время в невероятной близости от меня находился ОН. Мой прекрасный идеал, моя недостижимая мечта, мое извечное проклятие – тот, кого я с надеждой ждала всю свою сознательную жизнь, и за кого ошибочно принимала случайные увлечения, не имеющие ничего общего с истинной любовью. Я уже давно отчаялась, что когда-то мы пересечемся на этой грешной земле и ринемся друг-другу в объятия, инстинктивно почувствовав, что это и есть судьба. И вот он здесь – точно такой, каким я его придумала, каким я его вымечтала и вознесла на пьедестал в своей душе, такой, каким я представляла его в своих юношеский грезах, почему-то и не думавших покидать меня вместе в ушедшей юностью. Я узнала его сразу, ведь это из-за него у меня ни с кем не клеились серьезные отношения, это он всегда был третьим в моей постели, это его я столько лет безуспешно искала глазами сначала в шумной тусовке ночных клубов, потом в толпе собственных студентов, затем на работе, на улице, в автобусе и в метро…И вот мне почти стукнуло тридцать, я превратилась в желчную старую деву с заурядной внешностью, скрывающую нерастраченную страсть за толстыми стеклами очков и практически смирилась, что моего идеала не существует вовсе, я, наконец, нашла в себе мужество признать очевидное и прекратить свои бесплодные поиски. Так зачем же сейчас, когда я перестала верить в нашу встречу, ОН внезапно возник из ниоткуда? И почему он так равнодушно смотрит на меня бездонными глазами удивительного орехового цвета и даже не пытается в исступленном приступе неожиданного счастья крепко прижать меня к груди?
