— Это у вас, Сергей Анатольевич, следовало бы спросить, куда это ваша жена мчалась ночью сломя голову, в прямом смысле этого слова? — возмутилась Амалия.
— А она мчалась? — вдруг растерялся Сергей.
— К сожалению, Сергей Анатольевич, к моему глубокому сожалению. Произошла катастрофа. О причинах сделают вывод специалисты. А куда она мчалась и по каким причинам, если вы об этом не осведомлены — дело ваше, семейное.
— К черту специалистов. Вы можете внятно сказать, что с Никой? — настаивал Сергей.
Из реанимации вышел врач, Сергей бросился к нему с тем же вопросом.
— Что я могу сказать? Мы сделали операцию, удалили разорванную селезенку, ну, в общем, сделали все, что смогли, — устало сообщил врач. — Операция прошла успешно. Но никаких прогнозов дать не могу. Состояние больной тяжелое и нестабильное. Более точную информацию вы получите после осмотра и консультации приглашенного родными профессора Коломейцева.
Сергей перевел взгляд на Амалию. Та кивнула.
— Да, это я позаботилась о привлечении крупнейшего специалиста, — заявила она. — Я договорилась о VIР-палате после реанимации, я купила и доставила сюда все необходимые медикаменты.
Сергей беспомощно огляделся вокруг и… вдруг заплакал, уткнувшись в плечо Амалии. Она как-то совсем по-матерински прижала к себе его голову.
— Ну-ну-ну, большой уже мальчик. Раскисать непозволительно, — говорила она. — Больнице нужно специальное оборудование — вот список. Я считаю, наша фирма имеет возможность его закупить и передать медикам в качестве благотворительной помощи.
Сергей собрался с духом.
— Спасибо, Амалия Станиславовна, — всхлипнул он. — Извините меня, пожалуйста. Конечно, фирма сделает все, что надо. Спасибо вам.
— Ну, что вы, Сережа, это мой долг, — нежно пропела Амалия. — И не только профессиональный. Я Никушу с детства знаю и люблю…
Амалия часто заморгала и прижала к глазам кружевной носовой платочек.
— Мой вам совет, — продолжила она, — поезжайте домой, приведите себя в порядок. Сейчас к ней все равно никого не пустят. В случае необходимости я вам позвоню.
Сергей медленно, опустив голову, побрел по коридору. На работу ему не хотелось, дома его никто не ждал. «Напьюсь, — решил он, — до беспамятства».
Утром Виктория Павловна заглянула к Анне.
— Иду мимо, свет горит. Ты чего в такую рань? Я-то здесь ночевала. А ты? Спала бы еще и спала.
Анна Вадимовна вздохнула:
— Не спится мне. Дианка сегодня на рассвете заявилась. Всю ночь прогуляла с этим… Артемом. Говорит, искупаться им ночью захотелось.
— Принесет она тебе в подоле после этих купаний, — пробурчала Виктория Павловна.
— И я о том же. А ей учиться надо.
— У тебя чай есть? Давай погоняем с утречка, — предложила директриса.
Налила воду в чайник, чашки из шкафчика достала.
— Ну-ка колись, Анна. Я тебя насквозь вижу. Задумала рассказать ей о своей тайне?
Анна Вадимовна только вздохнула.
— А чем это поможет? Тут дело тонкое, деликатное. Дров легко наломать, а как их потом вывозить?
— И я, Пална, о том же. Если б не этот Артем, я б ее тут оставила. У нас фельдшерская школа неплохая. Мне б главврач поликлиники помогла туда Дианку пристроить. Была бы медиком, чем плохо?
— А она чего хочет? — спросила Виктория Павловна
— С Артемом своим на мотоцикле его вонючем гонять и купаться по ночам — вот чего.
— Ну ладно, ты расскажешь ей. Только себя опозоришь. А потом что? А вдруг она от тебя отвернется? — заволновалась Виктория Павловна.
— Сплюнь, что ты такое говоришь, — Анна даже рукой махнула. — Мы с ней душа в душу живем.
— У нее теперь Артем есть. Фур-фур на мотоцикле и — улетела. Прощай-прости, мама дорогая. Так что семь раз подумай, прежде чем отрезать, — не унималась Виктория Павловна.
Анна Вадимовна заметила мелькнувшую в окне тень. Она подошла к окну и раскрыла его. Кто-то затаился за ящиками под окном, Анна это чувствовала.
— Ты чего? — спросила Виктория Павловна.
— Ничего. Показалось, ходит кто-то.
— Да все спят еще, — успокоила директриса.
— Но я же видела. Точно кто-то прошел. Что ему делать на заднем дворе в такую рань?
А тот, кто прятался за ящиками, свалил в кучу ветошь, положил сверху ящики и стал искать по карманам зажигалку. Зажигалка вскоре нашлась.
Юрий Владимирович любил работать по утрам. Даже после презентации не изменил своим привычкам — сидел за письменным столом, продумывая очередной сюжет. Вдруг о чем-то вспомнив, набрал номер.
— Боря, я что хотел, — начал Юрий Владимирович.
— Юрий Владимирович, помилосердствуйте, — взмолился Борис Михайлович. — Вы посмотрите, который час.
— Извини, друг, извини. Я думаю, что если я уже работаю, так все другие тоже.
— Работать в такую рань — преступление, — пробурчал Борис Михайлович.
— Не скажи. Так работали большие мастера. Бальзак, например. Или не Бальзак? Ну, в общем, многие. Я, конечно, себя с ними не равняю… Вот сегодня я написал прекрасный абзац. Хочешь, почитаю?
— Юрий Владимирович, вы же знаете, я на слух не воспринимаю. Мне надо вчитаться, осмыслить. Что вы хотели спросить?
