Я кивнул, дождался, пока «врачеватель» закончит работу, и встал, стараясь не делать резких движений – с каждой минутой голова болела все сильнее, да и слабость навалилась нешуточная. Очень хотелось подвинуть сирин и улечься рядом или хотя бы просто посидеть, ни о чем не думая. Вот только позволить себе подобную радость я пока не мог: наконец-то прекратился снегопад, а небо посветлело. Занимался новый день, и нужно было убираться из этой проклятой лощины.
Я повернулся к убежищу, надежно замаскированному иллюзией, опустился на колени и нырнул внутрь, оказавшись лицом к лицу с Эрхеной. Девчонка собиралась выбраться наружу, хотя ей было велено не высовываться до тех пор, пока не позовут.
Девушка опешила на мгновение от неожиданной близости, а затем кинулась мне на грудь и осыпала лицо поцелуями, беспрестанно повторяя свистящим шепотом свое «кегемара». Оттолкнуть любимую я оказался не в силах, меня хватило только на то, чтобы замереть. Почувствовав мою неподвижность, Эрхена сама опомнилась и отстранилась.
– Надо заняться завтраком. Скоро выходим, – прервал я неловкое молчание.
Девушка прикусила нижнюю губу и стиснула кулачки. Кажется, Эрхена с трудом удержалась, чтобы не накричать на меня. На ее щеке застыла одинокая слеза, и я не понял, не уловил, как вытер ее. В карих глазах тотчас вспыхнула надежда.
Мысленно обозвав себя идиотом и дураком, я попробовал исправить оплошность небрежным:
– Не переживай. Все остались живы.
Эрхена ничего не сказала, только упрямо поджала губы и выбралась наружу, оставив меня размышлять над собственным кретинизмом. Впервые за всю свою жизнь я пожалел, что не маг и не умею читать чужие мысли. Это было глупое пустое любопытство влюбленного дурака, который разрывался между мечтами и необходимостью.
Переборов желание хоть немного вздремнуть, я вылез вслед за девушкой – требовалось получить четкий ответ на два вопроса. Первый я услышал, не успев пройти и пары шагов.
Агаи, по-прежнему греющийся у костра, схватил меня за полу плаща и сказал:
– Дюс… Эти твари… От них исходит та же сила, что и от пауков! Это снова он! Тот колдун! Помнишь? Который уби… из-за которого с нами нет Таниты!
Мог бы и не напоминать! Этого мерзавца я не забуду, пока не отправлю в объятия Сторукого.
Я кивнул и отправился за Андру. Он стоял в задумчивости у лошадей.
Вампир окинул меня серьезным взглядом:
– Придется пожертвовать лошадью. Мои подданные пострадали, а охотиться нет времени. Какое животное вы нам отдадите?
Я пожал плечами:
– Самое слабое. Выберете сами.
Гибель одного коня – неприятная потеря, но не смертельная. Тут ничего не сделаешь, нельзя оставлять голодной нежить перед дорогой в Пустошь.
Вампир, уловив мое недовольство, улыбнулся:
– Не переживайте, свежих лошадей обеспечу.
Я усмехнулся: прожитые века сделали правителя этернус невероятно осмотрительным. Но сменные кони меня интересовали в последнюю очередь.
– Ваша светлость, – посмотрел я на князя, – поделитесь секретом…
Вампир повернулся ко мне вполоборота и заинтересованно поднял брови.
– Что же такого отвратительного вы узнали об этом проклятом пере?
Реакция Андру меня не удивила… Разве он хоть раз вел себя по-другому? Конечно же наглый упырь тут же постарался поставить меня в тупик очередным вопросом! Даже двумя.
– Дюс, а вы пробовали посмотреть на людей иначе? Не так, как привыкли? Разве вы не наделены способностью видеть ауру?
Чтоб тебя чесотка прихватила, кровопийца клятый…
Я вздохнул, с трудом удержавшись от ругательства, и ответил:
– Андру, а просто сказать, как обстоит дело, вы не в состоянии?
Вампир с королевским величием кивнул:
– Разве не полезнее для вас познать в полной мере свою вторую сущность?
…!
В ответ на мое выражение лица, тонкие губы правителя нежити скривила едва заметная усмешка, которая, впрочем, тут же исчезла без следа:
– Боюсь, придется вас огорчить. У Агаи серьезные неприятности. Оперение этих тварей смертельно опасно. Это не яд, нет.
Упырь снизил голос до едва слышимого шепота, чтобы никто, кроме меня, не услышал:
– Ваш раб не отравлен, он заражен… не-жизнью. Я чувствую ее запах в его крови.
Новость оказалась настолько неприятной и неожиданной, что в первую минуту я не нашел ничего умнее, чем заявить:
– Что значит «не-жизнью»? Такого слова-то нет.
Андру задрал свой породистый нос:
– Ну если по душе больше слово «смерть»… пожалуйста – ваш раб заражен смертью.
Упор нежити на слове «раб» сильно меня задел, хотя упырь абсолютно точно отразил положение вещей. Из-за этого я высказался злее, чем хотелось бы:
– Меня совершенно не волнует, как вы обзовете эту болезнь. Меня интересуют лишь ее последствия. И еще… – Я помолчал, сдерживая рвущееся наружу раздражение, но сорвался и прошипел: – Что значит «чувствуете запах в крови»? Прекратите изображать Мо знает кого и объясните толком!
Андру недовольно поморщился, но тут же взял себя в руки – на лицо вернулась привычная маска вежливого дружелюбия:
– Простите. Меня немного расстроило это происшествие. Попробую объяснить. Когда Агаи порезался, в его кровь попало нечто. Не яд, нет…
Вампир покачал головой, словно слов ему было мало:
