Понятно, что решать действительно мне, только выбор это не упрощает. Ведь от решения зависит исход войны. Если Агаи умрет, шанса устоять против армии сирин не останется. Его и сейчас почти нет, а уж без мага… Вот только колдовать больным он тоже не в состоянии, раз после каждого заклинания вынужден отлеживаться в постели полдня. К советам поберечься Агаи не прислушается и, скорее всего, загнется еще до весны. Нет, нельзя терять единственный шанс на излечение.
– Поедешь, и как можно быстрее, чтобы не свалиться где-нибудь по дороге.
– Ничего, – успокоил Андру, – неделя в запасе еще есть. Но выехать действительно лучше завтра. Чужого человека без сопровождения этернус в замок не пустят, да и Пустошь не королевский парк: для прогулок в одиночестве не подходит. Без сопровождения не обойтись. И парням надо вернуться в столицу до того, как начнется светопреставление. Так что, Агаи, соберите в дорогу самое необходимое, вас разбудят еще до рассвета. А вы, Дюс, решите, один он поедет или с кем-то. Я гарантирую, что сделаю для безопасности Агаи все, что в моих силах, но…
Я кивнул. Было понятно, чего недоговаривает вампир. Он опасался, что, если маг все же умрет, я перестану доверять. Свои «глаза» позволят убедиться, что сделали все возможное.
По-хорошему с Агаи надо было ехать мне и Морре. Только вот это решение имело один недостаток, перечеркивающий все достоинства: мы дней на десять окажемся вне безопасных стен, а сирин не клялись дождаться весны, так что Морра никуда не поедет, как и я. А значит…
Должно быть, сомнения отразились на моем лице, потому что Агаи прошелестел:
– Ничего, справлюсь один.
Но на этот раз он ошибся – решение было другим.
Я посмотрел на Риса:
– Составишь компанию хворому?
Лаланн кивнул:
– С удовольствием. Заодно отдохну от местного общества.
И склонил голову в нарочито почтительном поклоне.
– Я рад, что все решилось к взаимному удовольствию, – вежливо улыбнулся Андру, проигнорировав ерничанье гостя.
Рис оскалился в недоброй улыбке. Было видно, что его так и подмывает что-то сказать.
Я не стал дожидаться начала очередной перепалки и поспешил откланяться:
– Андру, если мы вам больше не нужны…
– Нужны! – неожиданно оживился вампир. – Вернее, нужны именно вы, Дюс. Надо переговорить по одному деликатному вопросу. Прогуляемся на галерею?
Правитель нежити повел рукою в сторону двери.
Я пожал плечами и вышел, чувствуя, как буравит спину недовольный взгляд Лаланна. Фраза «деликатный разговор» заставила меня напрячься в ожидании благих советов.
На галерее было холодно и пусто: пока мы разглядывали кровь, этернус закончили забавляться и разбрелись по замку. Внизу остался лишь мой белобрысый знакомец. Он пытался вылепить нечто более возвышенное, чем снежная баба – кажется, сурового воина. Хотя не уверен: определить с первого взгляда, кого ваяет «скульптор», не получалось. С одинаковым успехом можно было сказать, что это прекрасная дама, могущественный маг или ингахский идол. Рядом с этернус, расчищая двор от снега и сваливая его на широкие сани, неторопливо скреб лопатой слуга. О недавнем побоище напоминали лишь стены, белевшие отметинами почти до крыш: видно, дурной пример оказался заразительным, и у «таракана» нашлись последователи.
Воспоминания о вампире, раскорячившемся на сером граните, удовольствия не доставили, зато натолкнули на одну полезную мысль. О том, что магическая защита стоит не везде, где надо бы.
Я посмотрел на «наши» окна, заметил, как на одном из них колыхнулась штора, но разглядеть, кто прячется за лиловым бархатом, оказалось невозможно. К тому же мне стало холодно: крепчавший с каждым мгновением мороз пробрал до костей.
– Дюс, не могли бы вы приказать Агаи, чтобы он прекратил пока колдовать и все светлое время суток по возможности проводил на воздухе? – наконец соизволил приступить к разговору князь.
– И это все? Это и есть ваш деликатный вопрос? Какого демона необходимо было тащиться на холод? Сказали бы при всех.
Вампир посмотрел на меня с отеческой укоризной во взгляде:
– Нельзя затевать такой разговор при Агаи, он слишком болезненно переносит потерю свободы. Кстати, юноша считает себя вашим должником, союзником и даже другом.
Вырвавшееся у меня против воли злое хмыканье заставило Андру уточнить:
– Я же не говорю, что вы считаете сирин другом. Это он за вас готов жизнь отдать. Притом вовсе не из-за клятвы. Агаи бы наизнанку вывернулся, чтобы обратить время вспять.
Вампир заложил руки за спину, немного помолчал, разглядывая небо, и неожиданно спросил:
– Кстати, вы не знаете, почему он совсем не летает?
– Понятия не имею, – буркнул я, развернулся и пошел обратно, в уютное тепло.
Князь остался стоять с самым мрачным видом, не сводя взгляда с тяжелых туч, забитых снегом. Видно, пытался понять, почему тот, кому Ирия дал крылья, так льнет к земле. Могу поспорить на что угодно, сам князь не просто бы летал, а обязательно попытался добраться до богов, чтобы высказать им все претензии. От такой возможности я бы сам не отказался.
