Услышав спокойное и уверенное "да, госпожа", жрица незаметно перевела дух и улыбнулась. Хиж был одним из самых преданных слуг, он никогда не подводил, значит, справится и на этот раз. Если не из преданности, то из страха смерти.
Жрица, поморщившись, тронула туго перевязанную грудь. Хотя младенца отдали кормилице сразу после родов, соски по-прежнему сочились молоком. Мальчик родился здоровым, горластым и упрямым, как отец. Ребенок пока оставался в храме, и Айелет приходилось изображать любящую мать, хотя на самом деле ей было мало дела до того, кто вызрел в утробе. Затянувшаяся жизнь давно притупила радость материнства. Дети вырастали, становились взрослыми и, когда приходила пора менять состарившееся тело, теряли привязанность. Отпрыски временных вместилищ любили не душу, а прах. Кто давал детям саму жизнь, Айелет вообще затруднялась сказать. Кому принадлежали новорожденные… ей или женщинам, ушедшим в Небесные врата? Со временем Айелет даже зачатие и рождение детей стала воспринимать лишь как средство добиться главной цели — обезопасить, избавить от людей свой народ.
Вот уже много веков минуло с тех пор, как жрица в последний раз покидала Юндвари… Изменились горные склоны, разрослись ледники, исчезли с лика земли старые города и выросли новые… Лишь одно осталось неизменным: сжимающий горло, сковывающий движения страх! Стоило пересечь границу человеческого княжества, как холодный зимний воздух наполнила разъедающая легкие отрава.
Каждый раз, когда жрица подлетала к человеческому городу, она с трудом справлялась с мыслью, что придется опуститься на землю и зайти в один из домов. Пустые селения боулу казались Айелет смертельными ловушками, существующими лишь для того, чтобы уничтожить сирин. Будучи не в силах думать хоть о чем-то, пророчица постоянно молилась. Ночами напролет рядом с ее постелью курились ароматные благовония, но даже они не могли очисть воздух от всепроникающего запаха смерти. Удушливого, липкого и холодного. Запаха гари. Смрада горящей плоти.
Люди даже мертвыми сводили с ума Айелет, пробуждая воспоминания, от которых сердце начинало бешено стучать, а кожа покрывалась липким потом.
То, что корежило душу пророчицы, было сродни одержимости. Стоило провидице забыться сном, как приходили мертвые. Они стенали, просили помочь, звали давно забытыми голосами родных. Айелет теряла себя и становилась маленькой испуганной девочкой, на глазах которой убивают семью. Каждую ночь. Снова, снова и снова!
В конце концов, жрица перестала спать, довольствуясь коротким забытьем, и научилась дремать в полете. Но долго так продолжаться не могло, Айелет хорошо это понимала. Особенно когда видела себя в зеркалах: из них смотрела уставшая молодая женщина, в глазах которой тлел огонек зарождающегося безумия.
В последнюю остановку на ночлег силы жрицы неожиданно закончились. Она, побледнев, буквально рухнула в приготовленную кровать, чтобы провалиться в обморок: глубокий и похожий на смерть. Богиня послала своей дочери видение. Жрица увидела себя крепко спящей в объятьях дракона по имени Эли Ни. И во сне она улыбалась.
Лучи Хегази разгоняют ужасы ночи. Огневолосому не страшны демоны тьмы. Даже сам Ансуре, и тот не страшен. Айелет обретет покой рядом с любимцем богини и наберется сил для предстоящей битвы!
В то утро великая пророчица подняла свою свиту еще до рассвета. Она спешила добраться до Сырта. До города, о котором всего лишь день тому назад не могла подумать без всепоглощающего животного ужаса.
Жрица преобразилась, едва ноги коснулись холодной земли. Плечи пророчицы тут же заботливо укутали теплым плащом, на ноги надели меховые сапожки с коваными носками.
Борясь с подкатившей дурнотой, Айелет зашептала:
— Великая Юсса, дай силы и смелость слабой дщери твоей, ибо следую я воле твоей и желаниям.
— Госпожа, позвольте проводить вас в приготовленное жилище, — услышала она хрипловатый голос жреца, но открыла глаза не сразу.
— Где расположили майдж драконов сотника Рои? Я остановлюсь там же, где они. Пятое стило станет моей дополнительной охраной.
— Но туан вэ… — растерянно начал жрец, — мы приготовили другой дом!
Айелет смерила мужчину тяжелым взглядом:
— Так повелела богиня.
Жрец торопливо поклонился, смиряясь.
— Туан вэ, — теперь нахмурился начальник охраны, — вы подвергаете себя опасности!
Жрица свела брови и стиснула зубы, справляясь с желанием позорно завизжать и затопать ногами.
— Благодарю тебя, Хиж. Юсса показала, что путь безопасен, — мягко улыбнулась жрица, скрыв за длинными ресницами ярость и безумие. — Но если хочешь, мы доберемся до нужного места воздухом.
— В этом нет необходимости, госпожа, майдж драконов разместили через три дома на этой же улице, — тяжело вздохнул мужчина.
