Подсчет получился горьким: из десяти выжили лишь Вэлвиль и сам Эли, остальные… кто сразу пал у колодца, кто умер от мечей соратников. В других стило положение было не лучше — по майджу драконов словно косой прошлись, уцелело чуть больше сорока сирин. Рои заново разбил их на стило. Под крыло Грэзу попали самые горячие юнцы и маг, который дал медальоны. Затем сотник увел свой майдж отдыхать на второй этаж одной из башен.
Как только драконы устроились, Рои пустил по кругу флягу:
— Выпьем за быстрые крылья павших и легкую дорогу к Вратам!
Вино Эли почти не пил, да еще такое крепкое, но на этот раз не отказался. Ему хотелось хоть ненадолго избавиться от жалкого "не надо!", что эхом отдавалось в ушах.
Не одному Эли было погано: белобрысый маг, хлебнув из фляжки, закашлялся, неожиданно уткнулся лицом в худые колени и заплакал. Одергивать его никто не стал.
Сотник только вздохнул:
— Птенец желторотый. И как вас только мамки из-под своего крыла отпустили?
На этот раз Эли с ним согласился. Соколы на вид все казались не старше шестнадцати лет.
Мальчишка же, утерев слезы, буркнул:
— Сирота я.
Затем неожиданно выпростал руку из-под плаща и протянул Эли:
— Меня Яир зовут,
Юноша от рукопожатия отказываться не стал:
— Грэзу.
После боя собственное имя стало чужим. "Эли Ни" — так звали паренька, не знавшего крови. "Грэзу" — это тот, кем он стал. Товарищи по майджу теперь смотрели на Эли и Вэлвиля с опасливым восхищением: татуировки на плечах друзей сами собой поменялись, приобретя металлический блеск. Дракон обзавелся "броней" и шипами, а бог войны пополнил небесную армию новыми бойцами: теперь даже после смерти друзья не попадут во Врата. Они прямиком отправятся в грозную свиту Борра. Пока же товарищи выглядели, как демоны: грязные от пота и пыли, изгвазданные своей и чужой кровью.
— Я верну вам медальоны позже. Доделаю и верну, — неожиданно сказал Яир, отвлекая Грэзу от мрачных мыслей.
Он кивнул и посмотрел в окно, выходящее во двор. Было видно, как поднимаются в небо и сливаются с тучами черные жирные клубы дыма. Священный костер освободил души павших, чтобы они могли добраться до Небесных врат, ведущих в другой, лучший мир, в который путь для Грэзу заказан. Его участь — бродить дорогами войны до последней схватки между богами и демонами, которая испепелит весь мир.
Юноша, вздохнув, растянулся на полу и сразу провалился в сон, больше похожий на беспамятство.
Ближе к вечеру его растолкал Рои, приказал смыть с себя кровь и отправляться в караул. Когда Грэзу стыл на холодном ветру, в крепость прилетел односельчанин. Юноша сразу его узнал. Узнал и вспомнил, что у земляка сын служил в Восточном Зифе.
— Туан ву[8], позвольте мне поговорить с вашим господином, — почтительно, как чужому, поклонился мужчина.
— Дядька Алон, ты чего? Это же я, Грэ… Эли Ни, — растерялся юноша, не сразу сообразив, что его не узнали в плаще дракона.
Сирин утер мокрую от тумана щеку, переступил с ноги на ногу и тихо сказал:
— Мне бы к командиру. Я их выследил.
Предвкушая погоню и схватку с боулу, Грэзу растянул губы в недоброй улыбке:
— Пойдем, провожу.
Мужчина кивнул, слепо глянул в сторону Эли и снова провел по щеке ладонью.
Вопреки надеждам драконов, их майдж оставили в крепости: дожидаться нового гарнизона, а заодно пополнения. Рои болтаться без дела подчиненным не позволил, заставляя вновь и вновь отрабатывать штурм города боулу. Драконы и соколы должны были костьми лечь, но расчистить крыши и стены от вражеских лучников. Именно тогда Грэзу оценил юркость мальчишек, а заодно — полное отсутствие страха. Ненормальное. Такое же, как подарил самому Эли магический медальон: юноша прекрасно понял его назначение, а заодно и свою судьбу. Перед драконами и соколами ставили одну задачу — утащить с собой как можно больше врагов и защитить вторую волну магов. По сути, им отвели роль смертников.
Это понимание заставило Грэзу в одну из тренировок сменить щит на второй меч: так тратилось меньше времени на подготовку к бою. Клинки Эли успевал выдергивать, еще не коснувшись земли. К тому же они, в отличие от щита, совсем не мешали в полете, когда приходилось совершать опасные кувырки и выписывать петли. А щит можно было оставить в лагере и использовать только во время окончательной зачистки города.
Внимательно выслушав просьбу юноши, Яир переделал перевязь, а заодно вернул медальон. Когда холодный металл коснулся кожи, Эли показалось, что в небе громыхнуло: богу войны определенно понравились его новые воины, связка Грэзу — Яир — Вэлвиль на тренировках оказалась самой лучшей.
Глядя на выкрутасы командира, воины из стило Грэзу тоже сменили щиты на мечи.
Даже Рои одобрил:
— Сгодится! Всем сделать точно такие же перевязи.
Про медальоны тоже заикнулся, но Яир лишь покачал головой:
— Эта магия отмечает лишь тех, на кого указывают боги, если маг нуждается в защитниках, и если защитники нуждаются в маге.
