Вампир ушел далеко вперед. Как только мы пересекли границу Проклятой земли, кровососы немного расслабились: с лиц ушло напряжение, не оставлявшее этернус с тех пор, как я встретился с ними в подземельях Сырта. Подданные князя теперь себя чувствовали почти как дома: переговаривались, шутили, подначивали друг друга. В общем, вели себя как обычные люди.
Признаться, меня это несколько нервировало: было бы намного проще, если бы вампиры по-прежнему придерживались образа кровожадных убийц. Тогда не пришлось бы постоянно напоминать себе об их упыриной сущности.
Впрочем, встреть я их в другое время и при других обстоятельствах, ничего бы не изменилось — убил бы, не задумываясь.
Я покосился на этернус, которому Морра буквально прирастила голову. Он разглядывал рукав, располосованный когтями ночных гостей. Вид у упыренка был крайне огорченный.
У меня непроизвольно вырвался вздох — а может, не сразу бы снес. Хотя, о чем это я? С такими мыслями недолго самому без головы остаться. Не спрашивать же каждого вампира, этернус он или нет. И даже если этернус… что это меняет? По большому счету — ничего.
Клятый Андру — за такое короткое время чуть не перевернул все мои представления о нежити с ног на голову!
Дорога бок о бок с правителем нежити в очередной раз подтвердила истину, что самые опасные люди на свете — это мудрецы и обаятельные мерзавцы. И те, и другие легко выдают белое за черное. Стоило мне подольше пообщаться с клыкастым алхимиком, как прежние непреложные истины стали так же сомнительны, как миражи в пустыне.
Я поймал себя на мысли, что очень хочу узнать, как живется людям князя. Тем, чью кровь сосут упыри. Это было болезненное любопытство. Нездоровое, я бы сказал: да простит мне Ирия этот грех. А я, в свою очередь, прощу его собственные. Уж слишком всемогущий любит издеваться над своими "детьми".
Кобыла нервно всхрапнула, заставив меня выругаться шепотом:
— Чтоб тебя… хренодрога мосластая.
Морра с интересом задрала головенку, прислушиваясь, и зашевелила губами.
Вот кто мне скажет, почему дети и говорящие птицы в первую очередь запоминают бранные слова? Ну разве это жизнь? Ни о богах плохо подумать, ни выругаться, Мо шизане!
Прозрачное редколесье предгорий совсем не защищало от ветра. Вампиры забрали гораздо севернее проторенного пути, и холодные порывы ветра, обжигая лицо, выдули последнее тепло из-под плаща. Я плотнее стянул его края, прикрывая малышку.
Чем выше мы поднимались в горы, тем хуже становилась погода: ударил мороз, и дождь на наших глазах нарастил на склонах корку наледи. Пришлось Агаи поколдовать над лошадиными копытами, чтобы не скользили. Непогода и трата сил на сложное заклинание обернулись неприятностями: Агаи сравнялся по бледности с вампирами, его глаза потускнели.
Я подъехал к Андру:
— Далеко до вашего убежища?
Вампир покачал головой:
— Нет. С час езды, не больше.
Не успел я порадоваться такой хорошей новости, как за спиной раздались испуганный вскрик Эрхены. Сирин все-таки потерял сознание. Он упал на землю, широко раскинув руки, словно пытаясь взлететь.
Правитель нежити осторожно перевернул юношу на спину. Его лицо было залито кровью. Парень сильно поранил лоб и содрал о камни кожу на переносице, хорошо еще, нос не сломал.
Я обвел сирин внимательным взглядом и попросил Морру:
— Полечи его немного.
Девочка сначала поводила ладонями над ссадинами, сращивая плоть, а затем растерла Агаи руки. Этого хватило, чтобы он пришел в себя: щеки Агаи прямо на глазах порозовели, он растерянно моргнул и обвел нас тревожным взглядом:
— А что случилось?
Правитель нежити протянул магу мокрый платок:
— Вытрите лицо как следует и быстрее садитесь в седло.
Я поморщился — да уж… запах свежей крови взбудоражит всю окрестную нежить. Плевать, что еще светло, тяжелые тучи превратили день в настоящие сумерки.
— Быстро в седло! Поедешь с Лаланном, — отдал я короткий приказ.
Сирин безропотно его выполнил: кажется, парень здорово испугался.
Андру, в свою очередь, поманил одного из своих этернус:
— Бегом вперед. Подготовишь все к нашему приезду. Первым делом займись печкой и согрей воды.
От мысли, что скоро мы окажемся в тепле, все повеселели. Даже Агаи улыбнулся:
— Больше не свалюсь, не переживай.
Убежище вампиров повергло меня в легкую растерянность. Не ожидал я найти посреди Пустоши таких хором. Начну с того, что этернус выломали убежище прямо в гранитной скале. Как и в Сырте, его узкий вход закрывался огромным каменным кругом, который можно было откатить по желобу и заклинить камнями. Помещение состояло из двух больших залов и комнаты поменьше. Один из залов приспособили под хранилище и конюшню. В самой маленькой комнате упыри соорудили странной конструкции печь — прямоугольную и низкую, с протянутой по полу трубой, на которой можно было лежать и сидеть.
Печь меня несказанно обрадовала, хотя и удивила немало. Как-то не вязалась она с вампирами: за каким демоном кровососам тепло, если они неживые?!
Конечно, я тут же спросил об этом князя, он в ответ лишь вздохнул:
