Женщина привычным жестом положила руку на живот. Еще ни одна из беременностей не была так некстати, но… вытравить плод жрица не решилась: самое очевидное решение не всегда самое правильное, хотя кажется таковым. Беременность — всего лишь испытание крепости духа, веры и чистоты помыслов Айелет. Она должна доказать, что каждый вздох, мысль, каждый шаг и действие жрицы направлены только во благо и на пользу народа сирин! А ребенок…
— Позволит ли мудрейшая прочитать последние известия из Сырта? — склонился в низком поклоне старший жрец, прервав размышления женщины. — Прибыл гонец. Будет ли вам угодно принять его?
Жрица устало махнула рукой:
— Веди.
Магическая печать, надежно сохранившая содержимое деревянного футляра, рассыпалась от одного прикосновения пророчицы. Обвязанный шелковой нитью свиток скользнул прямо в ладонь. Айелет щелкнула пальцами, распутывая последнее магическое плетение, внимательно прочитала письмо.
— Где она? — жрица с трудом узнала в хриплом карканье свой голос.
Гонец съежился под горящим взглядом всесильной Айелет.
— Завтра вечером пленницу доставят в Гилу.
— Прекрасно! — по губам провидицы скользнула такая улыбка, что слуга мысленно пожалел ту, которой она предназначалась. Меж тем, провидица дернула за колокольчик.
— Устройте вестника на ночлег и позовите Хижа.
Прежде чем лечь спать, надо было предупредить слугу о предстоящем визите в храмовую тюрьму.
Айелет тяжело поднялась, держась за поясницу, подошла к столу и в задумчивости погладила кованую крышку большого ларца. В нем хранились свитки с самыми первыми предсказаниями, грозившие рассыпаться в труху от прикосновения. Когда-то она, Айелет, была невероятно глупа, раз записывала свои видения и отдавала жрецам, считая, что это поможет избежать беды. Увы… пророчества птицами разлетелись по миру, сыграв на руку врагам. Хорошо, что Айелет быстро одумалась, и теперь лживых предсказаний больше, чем настоящих. И все-таки… все-таки те, первые, по-прежнему бесценны. Они, как отправная точка в длинной дороге, показывают, правильно ли лег путь. Если сирин победят….
Айелет прошептала молитву и плотно сжала губы: не "если", а "когда" сирин победят! После разгрома людей, возможно, придет время шагнуть в Небесные врата… если грехи бесконечной жизни не повиснут камнем на ногах, если обманутые души "провидиц" не подкараулят жрицу на пути в царство мертвых. Но Айелет готова заплатить и такую цену! Лишь бы все удалось.
Жрица позвонила в колокольчик. Тут же из соседней комнаты прибежала девчонка-послушница. Она помогла провидице раздеться и принесла бокал с теплым молоком. Отпив немного, пророчица устало откинулась на подушки. В этот момент всесильная Айелет мечтала лишь об одном — поскорей разродиться. Ее бесила собственная слабость. Большую часть времени женщина теперь проводила в кресле: она тянулась мыслями к улетевшему войску, к Ансуре, к существам, которые его окружали, черкала бумагу значками и символами, записывая неясные картинки будущих событий. А когда заканчивались силы для взгляда за край настоящего, раскладывала на столике записи, тасуя их и пытаясь соединить в последовательную цепочку.
Что-то у Айелет получалось. Вот дохнула божественным жаром Хегази, вот скрутилась в черный пепел нежить, вот Эли, теперь и правда отмеченный божественным знаком, всматривается во что-то видное ему одному…
Жрица недобро поджала губы — предназначение юного дракона уничтожить Ансуре! Притом, скорее всего — ценой своей жизни. И не только своей! Любого, кто для этого потребуется. А платой для Эли Ни станет достойная жизнь сына, который причиняет Айелет столько неудобств.
Она подтянула теплое одеяло к подбородку и вздохнула — ничего, до родов осталось меньше луны. Перед тем, как провалиться в cон, женщина не удержалась от мрачной усмешки: грядущий день обещал выдаться таким же нелегким как уходящий. Как и все остальные дни до того часа, когда она захватит гнездо упырей и уничтожит треклятого демона!
Маг со знаком стимфы на плече торопливо подскочил к порогу и согнулся в почтительном поклоне. Айелет, коснувшись протянутой руки привычным жестом благословения, осмотрелась.
Маленькая темная комната, похожая на узкий каменный мешок или высохший колодец, была холодна, как брюхо демона. У одной из стен на цепях повисла обессилевшая от ужаса узница. Ее суконная рубаха, явно с чужого плеча, совершенно не смотрелась на холеном теле, привыкшем к дорогим нарядам.
Айелет наткнулась на безумный взгляд ярко-синих глаз и нехорошо усмехнулась — страх уже сделал половину дела, узница без всяких пыток расскажет все, что знает. А уж если магией подстегнуть…
Почувствовав злость матери, ребенок пнул изнутри живот, и та не удержалась от короткого свистящего вдоха сквозь зубы. Один из тюремщиков тут же пододвинул жрице большое удобное кресло, которое специально принесли из Нижнего храма. Как только провидица села, рядом безмолвными тенями встала охрана, а маг подошел к узнице, потянул завязки, стащил с нее тюремное рубище и аккуратно отложил в сторону. Не след портить то, что еще пригодится.
