После него остался лишь тяжелый аромат мужского парфюма и пустота. Ведьма разочарованно вздохнула. Ее ждало еще шесть перевязок.
Дверь предательски скрипнула, вот только вместо нового посетителя вновь показался врач.
– Да что с тобой такое? Только перебинтовала? – она увидела использованный зря флакончик с заживляющим зельем, цокнула и строго посмотрела на Джин-Рут. – После всех нападений их и так немного осталось. Крошка, тебе не место в приемной, спускайся в подвал, вари зелья, что ты здесь делаешь? Моя бы воля, выгнала бы к чертям, там очередь уже образовалась, столько раненых, а ты не в состоянии подписанные бутылочки различить? Бегом. Семьсот пятый кабинет. Тебя встретят. Договоришься о стажировке – считай, повезло. Мари обычно никого не берет. Может, хоть там ты будешь особенной, но не здесь. Кабинет не перепутай, там под номером написано «М. Хилмор».
Ведьма с трудом сдержала слезы и почти мгновенно покинула кабинет. Идти пришлось далеко. Несколько раз она заблудилась меж корпусами и только потом нашла вход в подвалы. Нужная дверь показалась справа.
После короткого стука щелкнул замок, Джин вошла без раздумий, позабыв поздороваться. Представляться не нужно было – они знакомы. Совсем недавно Мари стала жить в их доме. Она, как и Аннетт попала туда после нападения, и Тодор с трудом ее выходил. Теперь ведьма работала с зельями, но большего Джин-Рут не знала. Никто не рассказывал, а расспрашивать она стеснялась.
Мари как раз записывала отчеты, поэтому не сразу отреагировала. При свете настольной лампы она больше походила на фарфоровую куклу, чем на живого человека. Все еще бледная, уставшая, хрупкая. Она заправила светлые волосы за ухо, нахмурилась и только потом подняла на Джин большие синие глаза.
– Да, точно, сказали, что ты зайдешь, присаживайся, чего стоишь? – она приветливо улыбнулась. – Хочешь заняться зельями?
– Прости, – ведьма села и виновато отвела взгляд. – Не то чтобы хочу, мне сказали, что это единственный шанс задержаться в лечебнице, что среди медсестер мне не место.
– Ну чего ты? – Мари села напротив, поправила легкое платье и сжала ее руку. – Не расстраивайся, не всем легко перевязывать раны, смотреть на увечья. Не все выдерживают стрессовую обстановку. Ты не привыкла, значит, просто не стоит себя ломать. Это же не значит, что все разрушено. Джин, не расстраивайся. Если что-то не вышло – пробуй, не получается – ищи другое занятие, но не отчаивайся. Каждому свое.
Джин-Рут ничего не ответила. Она едва не разрыдалась, но вовремя взяла себя в руки. Вчера давала себе обещание стать сильнее, значит, пора его выполнять.
– Не вздыхай так, попробуешь разобраться с зельями, если нет, то ничего страшного, уверена, Алан не обязывает тебя работать, – ее голос звучал мягко, легко и успокаивающе. – Приходи завтра в десять. Как раз уйдут первые посетители Лавки, и я расскажу об ассортименте, выберешь, какие зелья тебе захочется готовить.
– Спасибо!
Джин просияла, с благодарностью посмотрела на Мари и замерла, увидев на ее шее кулон. Такой же раньше был у Тодора.
– Тогда до встречи, а сегодня отдыхай, не бери лишнего в голову.
– До завтра.
Ведьма улыбнулась, постаралась скрыть свое удивление и поспешила домой. Несмотря на теплый прием и новую стажировку, чувства разъедали ее изнутри. Все казалось бессмысленным, невозможным, невыполнимым. Неудачи подкосили ее, и Джин с трудом представляла, как справится с ними одна.
Яркий свет едва пробивался сквозь толстое стекло. Размытые блики расползлись по небольшой комнатке на втором этаже. Все вокруг стало темно-серым, только в углу поблескивала серебряная рама старинного зеркала, отражая солнечные пятна.
Дом постепенно оживал. Казалось, ветхие вещи приобрели свою давным-давно забытую свежесть, исчезла пыль, выцветшая ткань обрела свой прежний цвет. Почему-то горели свечи в узорчатом подсвечнике. По нему медленно стекали капли воска, понемногу пропитывая светлую скатерть на тумбочке. Ани не узнавала это место. Она ненавидела, когда чувство реальности смешивалось со сновидениями. Порой так сложно определить эту грань, что ведьма не сразу пришла в чувства. Лишь тонкий знак S, загоревшийся на ее запястье, оповещал – она в ловушке. Хотелось проснуться, но это невозможно – Аннетт в плену. Это ее испытание, и Рэндел с трудом взяла себя в руки.
Тепло и поддержка Алана давали ощущение твердой почвы под ногами. Она знала – Крейг ее не оставит, он всегда будет рядом. Немая уверенность в чувствах, не сказанных, не обозначенных, но существующих. И Ани верила в эти эмоции больше, чем в себя.
В соседней комнате раздались какие-то звуки. Медовый голос манил своим спокойствием. Слишком нежный, чтобы быть приятным, слишком равномерный, чтобы вызывать доверие. Петля времени и зазеркальный мир… по словам Тодора, подобное испытание не проходил ни один носитель зеркального знака W. Но Аннетт не собиралась отступать – ей было ради кого и чего сражаться.
