Когда процессия приблизилась к тропе, ведущей на вершину плато, к женщинам присоединились Уа-син-тон и Освобождающий, которые тащили связки перепелов и сусликов. Нагибающийся пропустил всех вперед, а сам, пристроившись в арьергарде, пустил коня рядом с лошадью Мышки.
Впереди всех ехала Текучая Вода. Развернувшись в седле, она крикнула:
— Глубоководье!
Женщины рассмеялись. Произнеся название места, Текучая Вода подтрунивала над опьяненным любовью Нагибающимся, при этом не порицая его и не называя по имени. Она принялась рассказывать младшим поучительную историю, связанную с упомянутым местом, — для малышни она станет хорошей наукой. История была о мальчишках, пострадавших оттого, что они забыли о бдительности.
— Как-то раз одним жарким летним днем на Глубоководье нежились в воде мальчишки. — Текучая Вода не уточнила, когда именно произошла история, хотя повествовала та о Лозен и приключилась во времена, когда ее еще никто не называл ни Тетушкой, ни даже Лозен.
«Неужели я такая старая, что обо мне уже истории складывают?» Эта мысль вызвала у Лозен улыбку.
— К берегу подкралась девочка, которую звали Сестрой, — продолжила Текучая Вода. — Характером она была совсем как братец Койот и обожала всякие шутки и розыгрыши. Увидела она мальчишек в воде, а заодно и одежду, что они сложили под сейбой. Одна из веток нависала над рекой, а на ветке прилепилось осиное гнездо. Девочка подкралась поближе. Когда мальчишки зашли дальше в воду, она швырнула из пращи камень, который угодил как раз в то место, где гнездо крепилось к ветке. Гнездо рухнуло вниз. Кто-то из мальчишек попытался укрыться от ос в воде. Кто-то кинулся за своей одеждой, но их облепили осы. Те из ребят, кто выбрался на берег, прыгали и кричали, словно танцевали особый Осиный танец. Сестра со смехом смотрела на них, а потом, совсем как Койот, побежала дальше по своим делам. Вот что однажды приключилось на Глубоководье.
Все со смехом поглядывали на Лозен. Когда она сбила гнездо на Кайтенная, Большеухого, Мух-в-Похлебке и их друзей, она была ровесницей Уа-син-тона. История была всем хорошо известна. Даже сейчас некоторые женщины за работой порой издавали жужжание, и мужчины прекрасно понимали, на что они намекают.
Текучая Вода доехала до поворота, где тропа резко забирала в гору. Это место у подножия плато в деревне Длинношеего именовали Кучей Мусора. Всякий раз, когда Лозен проезжала здесь, среди костей и обрывков тряпья, у нее на затылке вставали дыбом волосы. Это были останки мексиканских солдат, которые на протяжении долгих лет пытались взять плато штурмом.
Лозен чувствовала их души, бродившие среди выбеленных песком скелетов, ощущала ненависть и страх. Она слышала вопли мексиканцев, погибавших под валунами, которые скидывали на них сверху воины Длинношеего. Других женщин не беспокоил вид вражеских останков. Они по-прежнему смеялись, перекрикивались друг с другом. Цокали по камням копыта коней, ступающих по узкой крутой тропе; раскачивался из стороны в сторону навьюченный на них груз.
Глазастая пустила лошадь рядом с Лозен. Оглянувшись, она посмотрела на вьющуюся змеей тропу, уходящую далеко вниз.
— Совсем как в старые времена, — вздохнула Глазастая, — прежде чем мы стали бояться каждой тени и вздрагивать от любого хруста ветки.
Текучая Вода остановила коня и, дождавшись, когда с ней поравняется Лозен, тоже пустила скакуна рядом с ней. Протянув шаманке кусок запеченной агавы, женщина произнесла:
— Слушай, Сестра, давай скажем твоему брату, когда он
Лозен оторвала кусок агавы зубами и заработала челюстями. На вкус мякоть напоминала пеньковую веревку, вымоченную в темной патоке.
— Может быть, ему все-таки удастся убедить синемундирников дозволить нам жить в Теплых Ключах, — возразила шаманка.
Именно за этим вождь с отрядом молодых воинов отправился на север. Они отсутствовали уже долго, и все волновались.
— Даже если мы не договоримся с бледнолицыми о мире, нам все равно лучше вернуться домой.
— Чем жить здесь, лучше уж прятаться по расщелинам и пещерам, словно ящерицы, лишь бы дома, — поддакнула Глазастая.
— Длинношеий привозит из набегов много хороших вещей, — напомнила Ветка Кукурузы. — К тому же здесь мы можем спокойно спать по ночам.
Возразить на ее слова было нечем. Размеры плато впечатляли — два дня пути в поперечнике. Там были и леса, и ключи, и луга. Длинношеий мог устраивать налеты на Сонору, а потом продавать украденный скот в Чиуауа. Он запросто ходил в набеги на север, за границу, а потом отступал обратно на юг, оказываясь вне досягаемости американских солдат.
Текучая Вода заговорила чуть ли не шепотом. У нее имелось свое прозвище для Длинношеего.
— У Старой Уродливой Жопы нрав медведя. Мне тут не нравится. Сестра, поговори с братом. Он прислушивается к тебе.
