В краю Длинношеего росли агавы куда крупнее, чем на родине девушки. Побег с красным цветком в самом центре был в четыре раза выше Лозен. Когда она потянулась палкой к сердцевине куста, с другой стороны зарослей показалась огромная гремучая змея, которая, извиваясь, поползла прочь.
— Меня здесь нет, я всего лишь тень, — быстро проговорила Лозен, чтобы обмануть злых духов, которыми, возможно, была одержима змея.
Затем шаманка легла на живот, надавила на лист и, сунув в рот трубочку, вобрала в себя воду, скопившуюся у его основания. Она была горячей и с глинистым привкусом. Лозен сплюнула муравьев и жучков, попавших в рот вместе с соком растения.
Прежде она считала, что хорошо переносит жару, но здесь, в северной части Мексики, солнце жгло, словно раскаленный на огне клинок. Влажные от пота волосы шаманка заплела в косу, доходившую до бедер, и заткнула за пояс. Лозен аккуратно поставила ногу на лист между двумя рядами шипов. Придавив таким образом несколько листьев к земле, она нанесла удар томагавком поближе к их основанию. Расчистив проход к белоснежному бутону на стебле-сердцевине, она сунула под бутон заостренный конец палки и постучала по ней с другой стороны обухом топорика. Одинокая и Мария поспешили к ней на помощь.
Младшим сыновьям Одинокой и Марии, Бросающему и Юркому, совсем скоро должно было исполниться пять лет. Мальчишки гонялись за клубами пыли, взвихреннымипорывами ветра, силясь догнать их, прежде чем они осядут на землю. Как правило, когда эта забава надоедала, ребята принимались охотиться на воробьев, мышей, сусликов и луговых собачек. Поймав жуков, дети позволяли им вцепиться жвалами в мочки ушей, после чего носили их как сережки.
— Берегитесь змей! — крикнула мальчикам Мария. — Они обладают могучей колдовской силой. Не вздумайте к ним прикасаться. Если вдруг увидите змею, скажите заговор: «Ты, старушка, уползай и мне путь не преграждай».
Приехала на лошади Дочь со своей малышкой, которую везла на себе в люльке, сделанной Лозен.
Глазастая велела передать тебе, что у нас достаточно агавы, — сказала Дочь.
Опершись на палку, Лозен окинула взором покрытый разнообразной растительностью склон. Стоял сезон, именовавшийся Временем Орлят — пора цветения. Одеяло желтых маков местами пестрело лиловым, оранжевым, синим, красным и белым. Цветущие заросли пало-верде золотистым водопадом низвергались в ущелье.
Совместными усилиями Лозен, Одинокая, Мария и Дочь наконец отделили от стебля агавы бутон. Он оказался таким большим, что Лозен едва смогла обхватить его руками. Уложив его вместе с остальной добычей в корзины, она навьючила их на лошадь и позвала мальчиков, которые, подбежав к кобыле, принялись карабкаться на нее.
Женщины двинулись верхом по пологому склону, переходящему в пустыню, которой, казалось не было ни конца ни края. Они ехали вдоль глубокого ущелья, в котором желтыми облачками реяли скопища ароматных цветов боярышника. Затем они миновали настоящую чащу кактусов-фукьерий, опунций и чахлых мескитовых деревьев.
Их соплеменницы разбили лагерь в можжевеловой роще. Они уже разложили плетеные подносы, чтобы сушить запеченную агаву, развесили кувшины и детские люльки на ветках, среди которых порой гулял ветерок, построили шалаши у стволов, выложили камнями очаги и расстелили в тени шкуры для младенцев-ползунков.
Женщинам нравилось жить самим по себе. Можно было поставить жилища поближе друг к другу, чтобы без помех переговариваться по вечерам и ночам. Можно было рассказывать какие угодно истории и смеяться так громко, как пожелаешь.
Девочки с интересом обследовали округу в поисках разноцветных семян для бус, строили маленькие шалашики, делали игрушечные жернова, изготовляли для кукол кухонную утварь из желудей.
Мальчики — дело иное. Женщинам требовались дозорные: не ровен час, пока кипит работа, появится враг. Пришлось соблазнить мальчишек обещаниями новых рубах и мокасин.
И даже несмотря на все посулы, с женщинами согласились остаться лишь девятилетние Освобождающий и Уа-син-тон, которых из-за юных лет еще не брали на правах подручных в походы.
Из дозорных самым старшим был Нагибающийся. Он согласился остаться с женщинами из-за своей зазнобы — Мышки, тринадцатилетней дочери Петли. Женщины знали, что подросток и дня прожить не может без своей ненаглядной и всячески хочет расположить ее к себе, чем беззастенчиво и пользовались. Нагибающийся брался за самую трудную работу и таскал любые тяжести, то и дело поглядывая, видит ли его пассия, как он старается. Женщины громко нахваливали красоту и силу юноши, тогда как Мышка, сгорая от смущения, делала вид, будто не замечает его.
Глазастая, окинув придирчивым взором бутоны, объявила, что потребуется по меньшей мере еще две ямы. Женщины, взявшись за штыки, сабли и заостренные палки, принялись ковырять верхний каменистый слой почвы. Затем пришел черед ржавых лопат и бычьих лопаток: с их помощью землю нагружали в корзины и сваливали в кучу поодаль. Девочки уносили камни помельче, а покрупнее оставляли, поскольку они должны были пригодиться: ими женщины выложат дно ямы.
