Вождь не подозревал, что мексиканское правительство объявило награду в три тысячи долларов за его голову. Впрочем, даже если бы Викторио знал об этом, это вряд ли изменило бы положение. За его голову назначали награду и раньше.
— По дороге на юг украдем лошадей. Потом обменяем их на патроны, — произнес вождь.
Племяннице второй жены Колченогого следовало уйти вместе с мескалеро, но она осталась. Впрочем, к длительным переходам по песчаным и лавовым пустыням Северной Мексики она тоже была не готова. Она вышла замуж на Освобождающего и скоро должна была родить ему ребенка.
— Я останусь и помогу племяннице Широкой с ребенком, — сказала Лозен. — Провожу ее к мескалеро, а потом отыщу тебя.
Лишь Лозен да, может, еще и Колченогий заметили тень сомнения, промелькнувшую на лице Викторио. Только они и знали, как важно для вождя присутствие сестры.
— Мы можем встретиться с тобой в деревне Длинношеего, — предложил Викторио.
— А как насчет наших соплеменников, которые до сих пор остаются в Сан-Карлосе? — нахмурился Уа-син-тон.
Викторио кивнул на измотанных людей, уснувших там, где их сморила усталость:
— Вчера следопыты бледнолицых убили больше двадцати человек. Они преследуют нас, как гончие псы. Псы они и есть. Такая жизнь не подходит для старых, больных, детей и только что разродившихся женщин. Им не вынести тягот похода.
— Я отправляюсь в Сан-Карлос, — полыхнул взглядом Уа-син-тон, гневаясь на отца за решение бросить собственное племя. — А по дороге попытаюсь украсть как можно больше лошадей и мулов, чтобы отдать их тем, кого мы оставили там.
Уа-син-тон собирался в край, кишащий врагами, — затея безумная, все равно что лезть в логово гремучих змей, однако его решимость была понятна Лозен. Уа-син-тон стосковался по возлюбленной — дочери Марии. Лозен также знала, что с Уа-син-тоном отправятся в дорогу и некоторые другие молодые воины — те, кто скучал по своим девушкам или женам, хотел снова прижать к сердцу собственных детей.
Вдоль берега быстрой, широкой реки выстроились почти три сотни людей. Обильные дожди, выпавшие в горах на севере, наполнили русло водой, и теперь река полностью соответствовала своему названию — Браво, Необузданная.
Пока Освобождающий отвел в сторону Племянницу попрощаться, другие собрались вокруг Лозен, чтобы пожелать ей счастливого пути. Отъезд шаманки пугал их. Как они теперь без нее? Кто предупредит их о приближении врагов? Викторио терпеливо ждал, когда все слова будут сказаны.
На протяжении последних полутора лет брат с сестрой разлучались самое большее на день-два. За все это время они никогда ничего не предпринимали, предварительно не посовещавшись друг с другом.
— Да будем мы живы, чтобы встретиться снова. — Викторио приблизился к сестре последним.
— Да будем мы живы, чтобы встретиться снова, брат, — ответила она.
Лозен почувствовала, как загудело в костях и голове. Она сделала шаг назад и прислушалась к своим чувствам, а потом принялась вращаться вокруг себя. Наконец, обратившись лицом на запад, женщина замерла. Гул в голове был едва ощутим.
— Солдаты? — нахмурился Викторио.
— Они еще далеко.
— Пусть женщины с детьми переберутся через реку. Пока мы не вернемся, Глазастая будет за главную. Колченогий уже дал мальчикам наказ слушаться ее.
Викторио направился к своей лошади, которую Бросающий держал под уздцы. Вскочив на нее, вождь повел воинов на перехват отряда синемундирников.
Подойдя вплотную к берегу, женщины помолились об удаче при переправе. Затем они бросили в воду кусочки бирюзы, чтобы усмирить бурное течение, но при этом никто не хотел заходить в реку первым. Глазастая, впереди которой в седле сидел ее внучатый племянник Кайвайкла, попробовала пустить своего приземистого мерина вниз по крутому склону берега к воде, но конь заартачился.
Держа над головой карабин, Лозен поскакала к реке на своем рослом черном жеребце. Колонна всадниц расступилась, чтобы пропустить ее. Вороной чуть помедлил, но потом все же уверенно шагнул в воду. Женщина развернула его против течения, и он поплыл.
За ней последовала Глазастая. Те, кто шел пешком, держались за хвосты лошадей, и животные тянули людей через реку. Вскоре лошади добрались до мелководья и стали, отряхиваясь, выбираться на противоположный берег. Пока люди выжимали одежду и одеяла, Лозен передала Глазастой приказ Викторио. Затем она развернула копя и переправилась обратно. На берегу ее ждала Племянница, обеими руками обхватившая живот: В глазах у нее застыл ужас — выражение, которое Лозен уже видела у женщин, готовящихся впервые ©тать матерью.
— Живот тянет?
— Да.
Лозен поскакала с Племянницей вверх по течению к зарослям кустарника, обступившего гранитный выступ. Гул в ушах становился все сильнее, но теперь Лозен чувствовала, что враги приближаются с востока. Скорее всего, это еще один отряд бледнолицых. Она помогла беременной спешиться и захлопала одеялом на коней, чтобы те ускакали прочь.
