— Мы нашли почти семьдесят тел. Пропели над ними заговоры. Мексиканцы убили всех мальчиков старше девяти лет. С большинства сняли скальпы. Много трупов сожгли.
— А мой брат?
— Вокруг него лежали кучи врагов. Он вонзил себе нож в сердце. Рядом не было расселин для погребения, так что мы просто засыпали его тело грудой камней.
— И что собирается делать Колченогий?
— Мстить. — На лицо Кайтенная снова вернулась улыбка. — Он отправил вестников на север с просьбой присоединиться к нему. — Воин замолчал. Всю свою жизнь он обитал в стойбище Глазастой и слушал, как они с мужем добродушно подшучивают друг над другом. В их доме всегда царили радушие и веселье, словно ароматный дым от готовящейся снеди. Глазастая была ему как родная мать. — Первая жена Колченогого не вернулась, — промолвил он. — Думаем, они с племянницей попали в плен.
И Лозен, и Кайтеннай знали, что это означает. Мексиканцы считали старух бесполезными. Кому нужны такие рабыни? Поэтому их обычно убивали.
Возраст не знает пощады. Колченогого мучил артрит, и воин уже не мог без посторонней помощи взобраться на коня, но, оказавшись в седле, был способен скакать без остановки дни напролет. Никто из бледнолицых не смел вставать у него на пути.
Старый шаман больше никогда не поминал свою первую жену по имени. Колченогий демонстрировал скорбь иным образом. Они с Лозен провели обряд над ружьями, чтобы те не давали осечки. Они пропели заклятия, делающие воинов неуязвимыми для пуль. Они прочитали заговоры над патронами, которые добыл Кайтеннай.
Лозен присоединилась к отряду Колченогого, состоявшему из сорока воинов и сотни женщин, детей и стариков. Она сражалась с ними плечом к плечу, когда отряд принялся наводить ужас на южную часть Нью-Мексико. Но Колченогий не просто мстил: раз за разом он доказывал, что ни мексиканцам, ни американцам не смирить боевой дух апачей. «Если вы поверите, что вам всё под силу, — говорил он своим воинам, — так оно и будет на самом деле».
За полтора месяца спутники старого шамана преодолели больше полутора тысяч километров, а на хвосте у апачей было свыше тысячи солдат кавалерийских войск и две сотни добровольцев из народных дружин. Отряду приходилось больше десяти раз принимать бой, и почти всегда апачи выходили победителями. В отличие от бледнолицых, они не считали, сколько врагов убили, но все же они отправили на тот свет около пятидесяти солдат, старателей, погонщиков и пастухов, а ранили вдвое больше. Они жгли ранчо и резали скот, угнали свыше двухсот лошадей.
Всякий раз, когда апачей начинали нагонять измотанные подразделения Девятого кавалерийского полка, индейцы уходили от синемундирников по одному, по два в горы. Если солдаты оказывались слишком близко, отряд скрывался в Мексике, где американские войска уже не могли его достать.
Да, апачи несли потери, но не такие уж серьезные. Все понимали, что бледнолицым не удается разгромить отряд исключительно благодаря острому уму Колченогого и дару Лозен, чувствовавшей приближение врагов. «Если бы Бабушка была с нами в Трес-Кастильос, мексиканцы ни за что не убили бы ее брата и многих других», — говорили люди.
И вот теперь путь Колченогого, Лозен и их отряда снова лежал на север, в Аризону. Они свернули к западу, держась подальше от привычных троп, и направилась в местечко под названием Сибекью, в двух днях пути верхом от Сан-Карлоса. Мескалеро поведали о бывшем следопыте бледнолицых Грезящем, который собирался провести там особый ритуал.
Мескалеро уверяли, что Грезящему под силу изгнать из отчего края бледнолицых и вернуть земли апачам. Грезящий даже считал, что сможет вернуть индейцам трех великих вождей: Красные Рукава, Чейса и Викторио.
Затея Грезящего пугала. Доселе никто не пытался призвать дух после того, как он оставил тело. Впрочем, мескалеро говорили, что Грезящий обещает вернуть не призраков, а вождей во плоти.
Народ судачил об этом до середины ночи. А захотят ли покойные покидать Счастливый Край? Да, апачи отчаянно нуждаются в помощи павших вождей, но хватит ли этого, чтобы вернуть их к жизни? Колченогий вместе с остальными членами отряда пожелал увидеть обряд своими глазами.
Обрамленная деревьями речка Сибекью протекала через широкую зеленую долину, пестрящую кукурузными полями, персиковыми садами и зелеными лугами. Сейчас, когда на долину опустилась тьма, в ней мерцали мириады огней костров — тысячи людей встали здесь на ночлег, расположившись на склонах прилегающих к долине холмов. Неподалеку от стойбища Грезящего сотни ног танцующих апачей вытоптали землю. Люди выстроились в огромный круг. Внутри него по направлению к центру, словно в спице в колесе, протянулись вереницы апачей. В самом центре, воздев к небу руки, молился Грезящий. Танцующие под ритм барабанов двигались вперед-назад, тогда как Грезящий время от времени осыпал их пыльцой, которую черпал из корзины.
