Лозен казалось, что еще чуть-чуть, и она взлетит, и дело было вовсе не в
Ласковый тихий голос Грезящего убедил представителей разных племен забыть былые обиды. Жители Белогорья и Сан-Карлоса, тонто, койотеро и липаны, добравшись до Сибекью, смешались с чирикауа и мескалеро, недни и бедонкое. Апачи, служившие в полиции Сан-Карлоса и отряде следопытов синемундирников, танцевали вместе с теми, на кого неоднократно вели охоту.
Изможденных, голодных, одуревших от горя грела надежда. Надежда на то, что шаман, обладающий невероятной колдовской силой, поможет изгнать бледнолицых из отчего края, после чего мир станет таким, каким его помнили и о каком рассказывали истории детям.
Лозен, словно в озере, купалась в собственных грезах и видениях. Волнами по ней прокатывали восторг и печаль. Слезы струились по щекам шаманки, но при этом она не могла удержаться от смеха. Когда небо над вершинами гор начало светлеть, Грезящий опустил руки, и барабаны умолкли. Тишина звоном отдалась в ушах Лозен. Сердце заходилось в груди, а волоски на шее встали дыбом.
Грезящий был очень невысокого роста — настолько, что, когда он двинулся через ряды танцоров, Лозен могла определить его местоположение только по расступавшимся людям, которые освобождали ему дорогу. В молчании апачи двинулись за шаманом, направившимся к холму с окутанными туманом склонами. Подозвав к себе Колченогого, Лозен, Локо, сына Кочиса Найче и сына Красных Рукавов Мангаса, шаман Грезящий велел остальным ждать, после чего проследовал к подножию холма.
Воздев руки, шаман затянул молитву, обращенную к Дарителю Жизни. У Лозен скрутило душу от страха и тоски по брату. А что, если у Грезящего получится вернуть ей Викторио? А что, если нет?
В тумане ближе к вершине холма постепенно начали проступать фигуры. Из земли стали подниматься призрачные силуэты Красных Рукавов и Чейса. Появились и кони — сперва головы, потом шеи, туловища и передние ноги. Наконец из тумана показались голова и широкие плечи Викторио. Лозен затрепетала от восторга и потянулась к брату.
Троица поднялась из земли уже до пояса. Показались и крупы лошадей. И вдруг фигуры стали погружаться обратно. Когда над их головами снова сомкнулись земля и туман, Лозен издала крик отчаяния.
— Вернитесь, — прошептала она, — вернитесь…
Когда приехал Рафи со следопытами, чтобы арестовать Грезящего, тот сидел у входа в шалаш своей жены и с невозмутим видом ел тушеное мясо, будто не ведая о грозящей ему опасности. Шаман поднял на прибывших столь спокойный взгляд, что в памяти Рафи всплыла Гефсимания[119].
Последователи Грезящего не отличались такой же кротостью. Стоило лейтенанту приказать следопытам взять шамана под стражу, по толпе из нескольких сотен апачей, которые наблюдали за происходящим со склона холма, прошел ропот ярости. Наконец отряд разведчиков двинулся в обратный путь. Впереди ехали лейтенант Том Круз и его следопыты-индейцы, взявшие в кольцо Грезящего. За ними следовали жена и сын шамана. В арьергарде скакали солдаты, по следу которых шли апачи.
По дороге по обеим сторонам каньона то тут, то там появлялись воины в боевой раскраске. По прикидкам Рафи, за отрядом разведчиков следовало от семи до восьми сотен апачей. Коллинз положил на колени винтовку и вознес молитву Всевышнему. Однако, к удивлению Рафи, им удалось добраться до лагеря, так и не сделав ни единого выстрела.
Солдаты, дожидавшиеся в лагере прибытия отряда, уже развели костры, чтобы приготовить еду, и поставили палатки. Они будто разбили самый обычный бивуак: напоили и накормили лошадей, сложили шалашиками винтовки. Следопыты бросили в круг вьючные седла и припасы, и караул сопроводил Грезящего в центр этого круга. Его жена примостила нехитрый скарб под сейбой неподалеку и стала собирать ветки и хворост, чтобы развести огонь и построить шалаш. Их сын повел лошадей попастись.
Рафи удалось отыскать капитана у его палатки. Офицер наблюдал за денщиком, который готовил ему ужин. Капитан пребывал в приподнятом настроении — сейчас ему и море было по колено.
— На вашем месте я приказал бы солдатам оставить винтовки себе, — заметил Рафи.
— Да перестаньте вы дергаться, Коллинз, — рассмеялся капитан. — Нам совершенно нечего опасаться. Все прошло без сучка без задоринки.
— Мы еще не вернулись в форт.
К ним быстрым шагом подошел полковник:
— Лейтенанту Крузу очень не понравилось то, что он видел на обратной дороге сюда.
— И что же ему не понравилось, сэр? — вздернул бровь капитан.
