Рафи усмехнулся и провалился в сон под аккомпанемент болтовни Авессалома, судачившего о своей суженой Лиле. Голос друга оказался лучше любой колыбельной. На следующее утро, когда Коллинз проснулся, первым делом он увидел глаза Роджерса, напоминавшие вареные луковицы. Подручный кузнеца смотрел на Рафи, стоя у откинутого полога фургона.
Я сейчас, мигом. — Проснувшийся Авессалом принялся спешно натягивать сапоги.
Роджерс кивнул и скрылся из виду.
— Что он тут забыл? — отрывисто спросил Рафи.
— Ему тоже нужно в Эль-Пасо. Мы договорились поехать вместе.
— Авессалом, он «ласточка, высасывающая яйца».
— Не беспокойся, я могу позаботиться о себе. Да ты и сам мне говорил, что дорога опасная, так что лучше уж я поеду с ним, чем один. Да и вообще, сейчас в Пинос-Альтосе нашли золото, так что на тракте народу много. Роджерс говорит, старатели прут туда толпами.
— Не спускай глаз с денег.
— Они у меня тут. Вот сюда припрятал. — Авессалом сунул руку под рубаху и похлопал себя где-то в районе живота. — Ты когда поедешь в Сокорро?
— Завтра утром. — Рафи с удовольствием ограничился бы этим ответом, но он прекрасно понимал, что Авессалом непременно спросит, почему он не хочет пуститься в путь сегодня, и пояснил: — Прежде чем начну грузиться, надо подправить левое заднее колесо. А там выезжать уже поздно, все равно Хорнаду-дель-Муэрто пересечь не успею.
Рафи предпочел бы вовсе не соваться в эту пустыню протяженностью в полтораста километров, которую окрестили Дорогой мертвеца, но выбора у него не было.
Коллинз вылез из фургона и отправился по своим делам. В первую очередь ему хотелось умыться и осмотреть мулов. По дороге он прошел мимо лошади Роджерса. От внимания Рафи не ускользнул краешек лука и несколько стрел, торчавших из свернутого в рулон одеяла, притороченного за седлом. Эта картина показалась Рафи странной: подручный кузнеца не производил впечатления человека, собирающего сувениры подобного рода.
Лозен остановила кобылу и спрыгнула на землю.
— Ну, что видишь? — Одинокая склонилась пониже, не слезая с пегой лошади, которую Лозен подарила ей, получив свою долю украденных коней.
Лозен, присев на корточки, принялась изучать полустертый отпечаток заднего левого копыта.
— Это конь Красных Рукавов, — пришла она к заключению. — Дымчатый такой, с длинными, как у зайца, ушами.
— Что здесь позабыл Красные Рукава?
— Иногда он разбивает стойбище в том каньоне, где Локо убил медведицу. Красные Рукава говорит, что юкка там поспевает раньше, чем в других местах, а он обожает жареные стебли. Впрочем, жарят их обычно его жены. А еще он всегда навещает Тощего и Колченогого.
— А вдруг вождь попал в беду?
Те, кто хорошо знал Красные Рукава, в последнее время стали сомневаться в здравости его ума. Казалось, он верил, что американцы сдержат данное слово. Обычно вождь не позволял себе питать столь вздорных иллюзий.
Двоюродные сестры двинулись по тропинке вверх по течению. У входа в каньон они привязали лошадей к кедру, а дальше поползли через кусты. Когда показался шалаш, они остановились.
По всей видимости, Красные Рукава купался в реке. Он шел к шалашу голый, и с него капала вода. Ни Лозен, ни Одинокая не осмелились бы сейчас выдать свое присутствие. Они подавили смех при виде его члена, который болтался из стороны в сторону, шлепая по нагим бедрам. Колченогий, рассказывая байку о большом члене Койота, всякий раз хитро поглядывал на Красные Рукава. Что ж, слухи о размерах достоинства вождя не врали.
Когда мужчина подошел поближе, Лозен и Одинокая увидели диагональные красные рубцы у него на ногах. Потом вождь повернулся; такие же раны имелись у него и сзади. Девушки услышали гудение мух. Красные Рукава отмахнулся от насекомых пучком травы и сморщился от боли.
Постанывая и хромая, он ходил вокруг стойбища, собирая хворост. Лозен никогда не видела его настолько измотанным и постаревшим. Сколько она себя помнила, Красные Рукава слыл лучшим воином и мудрейшим из наставников народа чирикауа. Даже Чейс обращался к нему за советом.
Лозен попятилась ползком. Одинокая последовала за ней. Одинокой хотелось побыть в обществе Вызывающего Смех, и поскольку он приходился Лозен перекрестным двоюродным братом, она для соблюдения приличий могла составить девушке компанию. Отвязав от дерева лошадей, они направили их в поводу вверх по склону к каменистому выступу, где несли дозор юноши;
Вызывающий Смех, Чато и Говорливый наблюдали за дорогой, что вилась змеей внизу по равнине. Один ее конец, на юге, терялся в лабиринте переулков Месильи. Другой обрывался среди новых шахт Пино-Альто.
— Мы видели Красные Рукава, — сказала Лозен.
— И где же? — Вызывающий Смех взял мешок с вяленой кониной и вареными бобами, который ему протянула Одинокая, и улыбнулся ей в знак признательности.
— В Медвежьем каньоне. Вид у вождя такой, словно на него тоже медведица напала.
— Значит, люди правду рассказывают.
— Я же говорила, — произнесла Одинокая.
Вызывающий Смех кивнул на Говорливого и Чато:
