Он не знал, почему ему пришла в голову подобная мысль, однако забыть ее уже не смог. Он твердил эти слова, как застрявший в памяти куплет песни. Они казались разумными, но было в них и нечто неправильное.
Джастин так сосредоточился на собственных мыслях, что едва не наткнулся на лесовика: тот вдруг остановился и беззвучно повернулся на месте. Подняв фонарик, Джастин увидел, что лесовик теперь не один - у стволов нагих деревьев собрались его подобия и молча глядели на человека.
Джастин по очереди осветил лица фонариком.
В том, первом, кошмаре они показались ему одинаковыми, но теперь он улавливал различия. Черты лица, рост - все было разным, как и в компании людей. Среди них находились широкие, коренастые, невысокие, они ничуть не напоминали высоких и хрупких, словно принадлежали к другому виду.
Они стояли и ждали. А потом, когда луч фонарика оставил лицо последнего хотя Джастин так и не понял, сколько их было здесь - все они, как один, повернулись и устремили глаза к центру сборища. Джастин последовал их примеру.
Он предполагал, что увидит нечто волшебное, поэтическое... Нечто ужасное, наконец.
Однако увидел только автомобиль.
Крыло его было смято, краска запятнана ржавчиной.
- Какого черта? - он направился к автомобилю, и существа расступились, давая ему дорогу, стараясь не помешать. А потом затянули нараспев единственное слово.
- Вессссссна.
Джастин едва слышал его. Вблизи автомобиль оказался еще большим инвалидом: переднее сиденье искорежено и смято, двигатель задран вместе с капотом. Передние колеса спущены.
Свет задрожал: руки Джастина едва удерживали фонарь. Осторожно, не произнося ни слова, он приближался к водительской дверце. Возле нее была кровь - маленькая красная лужица.
Не слишком-то много осталось от хозяина машины.
Ощутив, как от волнения пересохло во рту, он обернулся к призракам и вдруг остался один в лесу: они исчезли вместе с машиной.
Восковые бегонии буквально утонули в воде; внимательный осмотр показал, что толстые листья почти размякли. Старина кактус также приказал долго жить. Яшмовые кустики проявили достаточно крепости, чтобы выдержать уход Крис, и Джастин был обрадован тем, что сумеет спасти их. Солярий, вдоль стен которого стояли растения, трудно было назвать лучшим в эту пору местом для них, однако горшки нетрудно перенести.
Стоявший у двери японский клен нуждался в пересадке. А фиалка... Он поднял растение с полки, чтобы разглядеть его. А потом медленно опустил на место. И начал еще более тщательно рассматривать умирающие растения.
В солярии было холодно.
- Куда ты?
- Пройдусь.
- А тебе не кажется, Джастин, что ты уже нагулялся? Ты начинаешь беспокоить меня. Твои глаза, они...
- Крис, ты не мама. Я хочу пройтись, - он заметил, что сестра принялась натягивать свитер. - Один.
- Но...
- Все будет в порядке. - Завязав последний узел, он встал.
- Джастин...
Он качнул головой и с болью сказал:
- Я вернусь... Обещаю тебе. В более пригодном для общения состоянии.
Из гаража Джастин вышел бледным. В одной руке был фонарик, лопата - в другой... Лопата казалась тяжелой. Он шел на запад, шел целенаправленно, к рябинам.
На сей раз появление лесовиков не удивило его. Они окружили его плотным кольцом: Джастин не сомневался в том, что число идущих за его спиной умножается. Ему даже казалось, что он ведет эти странные существа на какой-то причудливый обряд.
И они, конечно же, не молчали.
Залитые лунным светом рябины жег жестокий мороз. Но он видел в них не те деревья, которые прежде не любил: теперь это были его хранители, живая ограда. Джастин без труда прошел между ними, однако последователи его не сумели этого сделать. Удивленный, он повернулся к лесовикам, начинавшим окружать рябины.
- Весна, так? - спросил он, приподнимая лопату. - Я сделаю, что смогу.
Руки Джастина тряслись настолько, что он три раза ронял инструмент, прежде чем сумел чуть разгрести снег. Земля замерзла, справиться с ней было труднее, чем со льдом. Но он работал - и даже не вспотел.
Ночь превратилась в полумрак, и наконец к рассвету Джастин Ларкин сумел раскопать землю настолько, чтобы стало ясно, что погребено посреди круга. Именно то, что он и ожидал - ни больше и ни меньше.
Крика его никто не слышал: у него не было голоса.
- Крис?
Сестра оторвалась от газеты, но улыбка испарилась с ее лица, как только взгляды их соприкоснулись. Она отложила газету.
- Да?
- Как я попал сюда? - подступив поближе, он опустился возле сестры на старый диван; Крис находилась рядом, в каком-нибудь футе, но казалось, до нее мили и мили.
- Ты приехал на автомобиле.
- А где моя машина?
Лицо ее побледнело.
- Твоя машина?
- Моя машина.
- Она... она в гараже. Надо чинить.
Он кивнул. Прикрыл рукой глаза.
- Откуда у тебя мои цветы?
- Твои цветы?
- Крис, я узнал эти горшки; я должен был давно их заметить. Откуда они у тебя?
Она поглядела на свои руки. Пальцы ее почти непроизвольно сжимались и разжимались.
- Я... - глаза ее наполнились слезами.
- Крис... я умер, правда?
