Пытаться логически обработать бабкины предъявы мой мозг уже перестал, и слава богу. Все ресурсы он направил на изыскание путей отхода.
— Нет, это уже переходит все границы! — послышался крик, сопровождая открытие двери, мимо которой я проползал.
В коридор вышла женщина лет сорока. В белом махровом халате с логотипом отеля, с волосами, затянутыми в узел на затылке с такой силой, что, казалось, кожа на лице вот-вот начнёт трескаться. В хищно зауженных очках.
Женщина зыркнула на меня, потом посмотрела на Лидию Ивановну. И, нисколько не смутившись явной призрачной природой последней, рявкнула:
— Я работаю! Ясно вам? Ра-бо-та-ю! Я не для того столько денег плачу, чтобы у меня под дверью устраивали пьяные драки! Вон отсюда!
И произошло невероятное. Лидия Ивановна попятилась, съёжилась, втянула голову в плечи. А я почувствовал, как ко мне возвращаются силы. Не все, но хоть что-то.
— Позвоните на ресепшн! — прохрипел я.
Перевернулся на живот и схватил женщину за край халата. Сделал это неосознанно. Какая там, блин, осознанность! Я тут в миллиметре от смерти на краешке балансирую! Хватаюсь, как утопающий, хоть за соломинку, хоть за халат.
В принципе, дальнейшее было вполне логично и предсказуемо. Женщина, с точки зрения которой я был пьяным быдлом, от меня шарахнулась. Попыталась захлопнуть дверь и спрятаться в номере. При этом повернулась ко мне спиной. Пояс, видимо, был завязан не очень туго, и передо мной на пол упал халат.
Женщина завопила и, подобрав халат (я к тому времени разжал пальцы), скрылась за дверью. Я повернулся. Надо мной нависла разгневанная Лидия Ивановна.
И тут звякнули, открываясь, двери лифта. Лидия Ивановна подняла взгляд и негодующе сдвинула брови.
— Ой, ой! Понаехали! И чего вам, узкоглазым, дома-то не живётся? А мы и рады — перед каждым душа нараспашку, плюй — не хо…
Договорить Лидия Ивановна не смогла. Потому что Ван — а из лифта вышел именно он — подошёл к ней вплотную и открыл резную деревянную шкатулку, которую принёс с собой. Что находится в шкатулке, я не видел. Видел лишь, что содержимое светится. Луч, похожий на тот, что забрал Лизу, только не такой яркий и широкий, осветил лицо Лидии Ивановны.
Лицо вытянулось, мгновенно разрушив всякую иллюзию материальности. Миг — и вся старушка превратилась в нечто вроде светящегося потока, который втянулся внутрь шкатулки.
Ван захлопнул крышку и, повернувшись ко мне, резко выкрикнул несколько слов на китайском. Языка я, конечно, не знал, но посыл понял. Иногда переводчики не нужны, когда твои мысли полностью сходятся с мыслями человека, который на тебя орёт.
Даша не помнила, как оказалась в этом странном и страшном месте. Она вообще мало что помнила. Какие-то неясные обрывки время от времени взметывались в памяти. Лица, голоса, ощущения. Достаточно, чтобы понять: раньше было иначе.
Сейчас вокруг колыхались зыбкие стены, как будто сделанные из очень густого дыма. Точно так же клубился пол под ногами, не отставал и потолок.
Даша бродила кругами. Иногда одно из помещений приобретало устойчивые очертания, и Даша понимала: здесь туалет. Здесь кухня. Здесь… Что здесь?.. Опять ускользает. В любом случае, помещение уже очень давно не было жилым.
Она обитала тут одна. Кто-то где-то её искал, Даша это чувствовала, и всё на свете отдала бы за то, чтобы найтись. Но дымные стены надёжно укрывали её. Да и что — «всё на свете»? У неё ничего не было.
Даша пыталась кричать, но стены поглощали голос так быстро, что сама не успевала его услышать.
В какой-то момент она вдруг поняла, что не одна. Кто-то появился прямо перед ней. И, в отличие от всего прочего, что окружало, он был твёрдым, не расплывался. Даша увидела пожилого мужчину с тростью и с пронзительным взглядом.
— Отлично, — сказал мужчина, и его голос стены не тронули. Он прозвучал отчётливо. — Просто великолепно. Не грусти, милая. Скоро у тебя появится компания. Тебе будет хорошо.
Мужчина исчез.
— Постойте! Подождите!
Даша закричала. Но звука не было. Тогда она заплакала в этой страшной душащей тишине.
Я сидел в кафетерии и пил из здоровенной кружки что-то травяное. Наверное. Раньше подобными напитками не увлекался. Вкус был такой, не ярко выраженный. Когда Мстислава всучила мне кружку, я спорить не стал, изображал раскаяние. Получалось весьма неплохо. Наверное, потому что и вправду раскаивался.
— Нет, дружище, ну это успех! — восхищался Денис. — Такого я и вправду ещё не видел. Твоя красотка даже на камерах появилась, на плёнку записалась!
— Плёнку уже давно не используют, Денис, — вмешалась Изольда.
Вокруг меня собрались все. Опять. И снова смотрели, как на неведому зверушку.
— Какая разница! — отмахнулся Денис. — Это фигура речи. Ты меня поняла… Нет, я предполагал, что пустышка его опустошит, но не думал, что дойдёт до таких масштабов! А эта дама из пятьсот второго номера… Какая фигура, я был сражён на месте! Десять раз пересматривал этот эпизод. Столько эмоций, страсти… Ни одна актриса так не сыграет.
