— Подумай, — продолжил Маэстро. — Я не тороплю. У меня времени много, впереди вечность. А ты? Подумай, ради чего стоит жить? Ради неубедительных выдумок или ради чего-то реального? Я для себя ответил. Я строю свой идеальный мир. И, поверь, занимать в нём места лучше заранее… Это всё, что я хотел сказать. Надеюсь, ты услышал. А теперь — обмен.
— А где девчонка?
— Это которая?
— Которую ты держал в «чайнике».
— О ней я не говорил. Речь шла только об обходчике. Девчонку тебе не получить.
— Зачем она тебе? Зачем вообще тебе души?
— Ты можешь узнать. Если примешь верное решение.
Подконтрольные мне пятеро пустышек поднимались по противоположному склону холма. Медленно. Тихо.
— Обмен, — повторил Маэстро.
Глаза Кондратия закатились, и он упал ничком. Над ним остался стоять Маэстро. Призрачный. В облике седобородого пенсионера. Он протянул руку к Стасу.
Тот, дрожа, как осиновый лист, двинулся к Маэстро. Губы Стаса шевелились, шепча обрывки молитв.
Освобожденный Кондратий застонал и приподнял голову, пытаясь сообразить, что к чему.
Когда Стас приблизился к Маэстро, я приготовился отдать приказ пятерым пустышкам. Пан или пропал! Не похоже, что Маэстро ждёт атаки…
Он панибратски обнял Стаса за плечи, что-то тихо сказал. Ну, сейчас или никогда…
Команда не успела прозвучать в моём сознании. Неожиданно для всех, в том числе и для Стаса, его черты засветились. А с неба упал ослепительный луч.
— Нет! — заорал Маэстро и шарахнулся.
Прыжком взлетел на парапет, огораживающий площадку на вершине кургана.
А Стаса окутало сияние. Оно разгоралось всё сильнее. Стас улыбался — как человек, который довёл до конца сложную, тяжелую работу. Решил головоломную задачу, сделал всё, что мог — и теперь безоглядно, бесконечно счастлив. Маэстро глядел полными ужаса глазами на то, как Стас, сияя улыбкой, исчезает в луче.
— Пошли, — шепнул я, первым придя в себя.
Пятеро пустышек налетели на Маэстро, вцепились в него. Он завертелся на месте, отбиваясь.
— Запомни хорошенько! — повысил я голос. — Нанесёшь удар — мы ударим вдесятеро сильнее. Не пытайся даже разевать рот на видящих и на души, с которыми мы работаем!
Маэстро потерял равновесие и, облепленный пустышками, полетел вниз. Я бросился к парапету, перегнулся и успел заметить, как Маэстро упал в огонь. В тот же миг пламя Вечного огня взметнулось, едва не опалив мне брови. Я с криком отшатнулся. А когда посмотрел вновь, внизу было пусто. В смысле — никакого Маэстро. Он исчез. Пустышки тоже.
— Может, сгорел? — предположил я. — Всё-таки, место тут такое… мощное.
Я вдруг понял, что чувствовал энергетику таких мест и раньше, когда не был видящим. То есть, видящим-то был, получается, всегда, просто не знал, что я видящий. И поэтому чувствовал энергетику. Или не поэтому? Или энергетика воздействовала так, что я в итоге стал видящим? Сложно, блин, всё…
— Не, — прокряхтел Кондратий, навалившись на парапет рядом со мной. — С этой тварью так запросто не сладить. Ушёл.
— Ничего, ещё свидимся.
Прозвучало почти добродушно. У меня не получалось злиться. Как и в случае с Лизой, я чувствовал какую-то правильность, завершённость. И удовлетворение от проделанной работы.
Поднял руку, посмотрел на запястье. На шнурке образовалась вторая бусина. Ещё один синий камень грубой огранки, с сияющей искрой внутри. И вот это было то, что на самом деле важно.
— Тимур, ты всё это спланировал? — спросил Кондратий. Выпрямился и посмотрел на меня с каким-то даже страхом.
