— Вот как. — Лиза шлёпнулась на бок, поставила локоть на подушку и с прищуром посмотрела на меня. — Так ты, значит, из этих, которые постоянно ищут девушку, похожую на маму?
— Ага. А потом ломаем ей жизнь своими постоянными: «а вот мама готовит вкуснее» и «а мама мне каждое утро гладила носки, чтобы я надевал тёпленькие».
Лиза рассмеялась.
— Ну что, я хорош, да? — Я придвинул к себе подушку и лёг напротив Лизы в аналогичную позицию. — Как говорится, «старпёр жжёт».
— Перестань. Никакой ты не старпёр.
— Хочешь, расскажу, как мы охотились на динозавров в девяностые? О, нет, забей на динозавров. Что если я скажу тебе, что родился в те времена, когда президентом был некто Борис Николаевич Ельцин?
— Не-е-ет! Не может быть.
— Вот-вот. На моих глазах создавались и рушились вселенные.
— Знаешь, мне с тобой почему-то так легко. Одна я там тупо ревела, как дура, вот и всё.
Мне, в отличие от Лизы, легко не было. Я оказался в настолько сложной ситуации, что казался себе пьяным пингвином на минном поле. Во-первых, мне опять приходится общаться с настолько молодой девчонкой, что я понятия не имею, на каком языке это делать. Во-вторых, мы лежим в одной постели. В-третьих, она — призрак.
Блин. Мне, наверное, вообще не полагается с ней общаться. Тут сейчас спецы должны работать. Только вот эти спецы, по ходу, решили, что утро вечера мудренее, и оставили несчастную душу одну. А эта душа, вместо того, чтобы спать, пришла ко мне.
Ну и что я должен делать? Выставить её?
— Не, ну у тебя есть весомый повод, — сказал я. — Такие глобальные движняки нечасто случаются.
— Угу, — вздохнула Лиза. — Я понимала, что плачу призрачными слезами, и ревела от этого ещё сильнее. — Она вдруг фыркнула. — А теперь кажется, что это смешно. Спасибо тебе.
— За что? Я же ничего не делаю.
Лиза помолчала, задумчиво глядя куда-то мимо меня. Снова погрустнела.
— Вообще, конечно, обидно. Я ведь ничего толком не успела.
— Типа как стать чемпионом мира по лёгкой атлетике, полететь в космос или получить докторскую степень по квантовой физике?
— Нет. Обычные глупости: любовь, наркотики, кругосветное путешествие…
— Ну, насчёт любви я б не переживал. Читал в какой-то умной книжке, что бог есть любовь. Там, куда ты отправишься, в этом нуждаться точно не будешь.
— Серьёзно?
— Ну, слушай. Душа у тебя есть — я, собственно, с ней разговариваю. Вряд ли после вознесения тебя посадят обрабатывать отчёты в офисе. Соответственно, всё дерьмо остаётся здесь, а там, куда ты отправишься, будет только самое хорошее.
Хмыкнув, Лиза повернулась на спину и уставилась в потолок. Руки сложила на животе. Складывалось такое впечатление, что мои слова для неё значат не просто много, а очень много.
— Всё равно, наверное, это неправильно. Когда умираешь старым…
— Как я?
— Угу, вот прям как ты. Ну, уже как бы всё пережил, что можно и нельзя. Понял, что хорошо, что плохо. Ни о чём, наверное, особо и не жалеешь. А я… Я даже алкоголь не пробовала ни разу.
— Да ну?
— Угу, представь.
— В моё время тебя бы в музее показывали.
На этот раз Лиза не рассмеялась. Голос её дрогнул.
— На самом деле, не больно то и хотелось. Если бы хотелось, то кто бы мне помешал? Но сейчас, как подумаешь, что больше уже не будет возможности…
Тут меня посетила мысль. Я встал и вышел в гостиную.
Там у стены, противоположной дивану с креслами, стояло что-то вроде буфета. Блестящий хромированный чайник, поднос с чашками, блюдцами, тремя видами бокалов и тарелок. На деревянной подставке в специальных отделениях были разложены ложки-вилки, пакетики с чаем и кофе. Я потянул за дверцу «буфета». Она послушно открылась — вместе с дверцей мини-холодильника.
Холодильник был набит банками и бутылками. Пиво, газировка, минеральная вода — каждой твари по паре. Отдельно стояли крошечные, граммов двести, бутылочки с винами и крепким алкоголем.
Эти я трогать не стал, взял пиво. Светлое. Кажется… Этикетки мне ни о чём не говорили, в «Магните» такого не продают. На буфете лежала кожаная папка, озаглавленная «Меню», но заглядывать я поленился. Решил, что вряд ли пиво — полное дерьмо, всё-таки пятизвёздочный отель.
Держа бутылки, вернулся в спальню. Загадал, что, переступив через порог, перемещусь в призрачный мир.
И — переместился. Понял это по потускневшему свету лампы. Протянул одну бутылку Лизе, которая озадаченно смотрела на меня через плечо.
— Что это?
— Какое-то буржуйское пойло. В сортах не разбираюсь, прости.
— Я же призрак.
— Я никому не скажу.
Лиза села на постели, осторожно взяла бутылку. Та осталась у неё в руке — видимо, продолжая подпитываться энергией от меня. Лиза смотрела на неё, как баран на новые ворота.
— Ох, прошу прощения. — Я поставил свою бутылку на тумбочку, забрал Лизину. — Где же мои манеры.
Открутил пробку. Послышалось шипение, распространился характерный лёгкий аромат.
Потом я откупорил свою.
— Ну что… С новой жизнью нас обоих?
Звякнуло стекло, как настоящее. Я сделал хороший глоток и поморщился. Эх… вода водой. Пьянить, наверное, должен исключительно ценник.
Лиза отпила и смешно по детски сморщилась. Потом содрогнулась, как от холода.
