— Верно, верно… А это что? — Маэстро кивнул на полусотню пустышек.
Они не полезли на курган — страх перед Маэстро был сильнее желания урвать от меня энергию. Толпились внизу, возле аллей. Бестолковые, как коровы.
— Я пока не умею их контролировать, — пожал я плечами. — Вот и таскаются следом.
— Понимаю, понимаю… Вижу, ты привёл душу. Давай её сюда.
Маэстро протянул руку. Я своей рукой отстранил Стаса.
— Не так быстро, папаша. Выходи из Кондратия.
— Молодой, а зубастый, — оскалил Маэстро зубы Кондратия. — Мне нравится! Вот почему я позвал тебя, мальчик. Есть предложение. Не отвечай сейчас, решение будет непростым. Держи мысль в голове. Что ты знаешь о вознесении?
Я пожал плечами. Давая понять, что знаю-то, может, и немало, но это не тот предмет, который готов обсуждать абы с кем.
Маэстро не повёлся.
— Ты знаешь лишь то, что тебе рассказали. — Он не спрашивал — утверждал. — Невнятные сказки. Галлюцинации, бред… Выбрось эту красивую чепуху из головы. И запомни: там нет ничего! Этот луч просто сжигает душу — и всё заканчивается. Оттуда никто не вернулся. Туда никто не заглянул. Всё, что есть у видящих — сказки. А мир, в котором живу я, призрачный мир — он реален. И он прекрасен.
— Ну, допустим. А в чём твоё предложение?
— Приходи ко мне. Я могу обещать не только бессмертие до тех пор, покуда тебя тоска не сожрёт. Я обещаю жизнь! Настоящую вечную жизнь, наполненную настоящими удовольствиями. Власть… Сила…
— Пожирание душ, — усмехнулся я.
— Ну, ты же ешь мясо коров, — усмехнулся Маэстро.
Я вздрогнул. Он просто угадал, что я сравнил пустышек с коровами, или?..
— Подумай, — продолжил Маэстро. — Я не тороплю. У меня времени много, впереди вечность. А ты? Подумай, ради чего стоит жить? Ради неубедительных выдумок или ради чего-то реального? Я для себя ответил. Я строю свой идеальный мир. И, поверь, занимать в нём места лучше заранее… Это всё, что я хотел сказать. Надеюсь, ты услышал. А теперь — обмен.
— А где девчонка?
— Это которая?
— Которую ты держал в «чайнике».
— О ней я не говорил. Речь шла только об обходчике. Девчонку тебе не получить.
— Зачем она тебе? Зачем вообще тебе души?
— Ты можешь узнать. Если примешь верное решение.
Подконтрольные мне пятеро пустышек поднимались по противоположному склону холма. Медленно. Тихо.
— Обмен, — повторил Маэстро.
Глаза Кондратия закатились, и он упал ничком. Над ним остался стоять Маэстро. Призрачный. В облике седобородого пенсионера. Он протянул руку к Стасу.
Тот, дрожа, как осиновый лист, двинулся к Маэстро. Губы Стаса шевелились, шепча обрывки молитв.
Освобожденный Кондратий застонал и приподнял голову, пытаясь сообразить, что к чему.
Когда Стас приблизился к Маэстро, я приготовился отдать приказ пятерым пустышкам. Пан или пропал! Не похоже, что Маэстро ждёт атаки…
Он панибратски обнял Стаса за плечи, что-то тихо сказал. Ну, сейчас или никогда…
Команда не успела прозвучать в моём сознании. Неожиданно для всех, в том числе и для Стаса, его черты засветились. А с неба упал ослепительный луч.
— Нет! — заорал Маэстро и шарахнулся.
Прыжком взлетел на парапет, огораживающий площадку на вершине кургана.
А Стаса окутало сияние. Оно разгоралось всё сильнее. Стас улыбался — как человек, который довёл до конца сложную, тяжелую работу. Решил головоломную задачу, сделал всё, что мог — и теперь безоглядно, бесконечно счастлив. Маэстро глядел полными ужаса глазами на то, как Стас, сияя улыбкой, исчезает в луче.
— Пошли, — шепнул я, первым придя в себя.
Пятеро пустышек налетели на Маэстро, вцепились в него. Он завертелся на месте, отбиваясь.
