– Простите, – наконец сказала Анвин сухо. – Извините меня, лорд Крейтон. Если вы столь обижены, можете выдать мне десять плетей или пнуть сапогом. Не знаю, как вы там распекаете нерадивую челядь.
– Да чтоб тебя фоморы побрали, – бросил Гарет зло. – Ладно, дальше рассказывай.
– А что дальше рассказывать? Остальное ты и сам прекрасно видел. Я очутилась в лесу, том самом, где ты в старом кромлехе рассиживался. На меня тогда такая злость накатила, и вспомнить противно. Он очень убедительно объяснял, этот чародей, и я, наверно, и правда поверила. А что мне было еще оставалось думать? Ты был весь такой обходительный, учтивый, держался со мной, словно со знатной дамой, но мы же оба прекрасно понимаем, что я никакая не леди, и закончится все могло только единственным образом. Я сдуру к тебе полезла, хоть и понимала, что это все не к добру. Ну ладно, говорю я себе. Исполню, как приказано. Разберусь с тобой, вернусь к папе и забуду про все. Буду книжки читать и на шпагах сражаться. Чем не жизнь, в конце-то концов.
– А раздевалась ты зачем?
– Хотела поглядеть, как ты сам на меня прыгнешь. Хотел же, разве нет?
– Предположим, хотел, – не стал отрицать Гарет. – Ты, должен заметить, довольно красива, а я не бессильный старик, не способный больше поддаться желаниям плоти. Только выглядело это все равно омерзительно до тошноты, должен тебе заметить.
– Ой, только не начинай, – скривилась Анвин. – Знаю я прекрасно, как это все выглядело – у тебя слюна едва изо рта не закапала. Меня такая злость тогда разобрала, даже не представляешь. Так и думала, ты вот-вот в меня вцепишься, из штанов выпрыгивая. И ведь вцепился бы, несомненно, да только лорд Андрас и капитан Макдоннелл появились, как было обещано. Не знаю, чем чародей их убедил, но наверно, также, как и меня – болью и страхом. Мы бы быстро с тобой разделались, да только дальше какой-то мужик вышел из леса и нам помешал. Фехтовал как бешеный, с таким и не сладишь.
– Капитан Брейсвер. Он теперь мой друг и верный товарищ.
– Рада за вас, лорд Крейтон. Хорошо, когда есть верные друзья и товарищи.
– Только не начинай язвить, точно тебя убью, и на сей раз окончательно.
– Дурная шутка, Гарет. Очень дурная.
– Уж какая есть, прости. Итак, мы с моим товарищем справились – и с тобой, и с отцом, и с капитаном Макдоннеллом. – От мысли, что лорд Андрас мог оказаться таким же, как Анвин, безвольным заложником враждебного чародея, на мгновение сделалось дурно, но Гарет постарался об этом не думать. Возможно, девушка все-таки врет и пытается ввести его в заблуждение – но даже в таком случае стоило выслушать ее до конца. – Где ты оказалась потом?
– Нигде, – Анвин опять поежилась. – Дальше снова провал, как после моей смерти, только страшней и темней. Пришла в себя я в тумане и холоде – вокруг ни зги не видать, да еще тишина такая, давит на уши, кричать очень хочется, лишь бы хоть что-то услышать. Я побрела, не различая дороги, снова в платье, не голая. Не представляю, откуда оно взялось, да видно, не хотелось мне дальше расхаживать голой. Тебя ведь рядом не было, – она нервно хихикнула. – Шла я долго и не зная, куда, а вышла все равно в тот же зал, где до этого очутилась. Стены сами надвинулись, во все стороны поднялись, из мглы проступая. Я шла босая, по острым камням, по потрескавшимся плитам, пока не вышла к престолу.
Гарет закрыл глаза, чувствуя, как внутри него слабо шевелится память. Что-то подобное совсем недавно случилось и с ним самим, словно он тоже побывал в месте, которое Анвин столь красочно описала. Древние стены, осыпавшиеся барельефы, разрушенные статуи, высокий престол. Нет, не понять – воспоминания ускользали, рассыпаясь в труху. Оставалось лишь ощущение чего-то важного, непоправимо упущенного. Понять бы, заметить, и все наконец сделается ясно.
– Ты тоже там побывал, – тронула Анвин его за руку. – Он мне все объяснил.
– Снова твой чародей? – Гарет отдернул ладонь.
– Нет, говорю же. Король. Темного больше не было, пропал куда-то, и хорошо, что пропал. Второй раз я бы такого ужаса просто не перенесла. А король, он все так же сидел на троне. Приказал подойти, и я подошла. Ноги сами меня понесли, даже мысли не промелькнуло ослушаться. Когда к тебе обращается темный, это словно плетью по ушам и раскаленным железом по сердцу, а когда говорит король, слышится мягкий шелест, только слушаешься все равно обоих. Он сказал, мы все одной судьбой связаны – пленники, узники, мертвецы. Мы бы ушли дальше, туда, куда все мертвые уходят, я и сама не знаю куда – да что-то нас задержало. Там. В сером тумане, в перепутанных снах.
– Пространство между мирами, – сказал Гарет. Слова рождались на его языке сами, вспоминались давно прочитанные под наставничеством отца манускрипты. – Мир вне пределов обычного мира, сон за границами сна, явь вне пределов бодрствования. Перекресток вселенной. Я читал книги атлантов. Они открывали двери между реальностями. Они умели ходить там, как мы ходим в лес по грибы.
– Я не знаю. Вам, колдунам, виднее – а он тоже колдун.
