Дверь распахнулась, и она тихо сказала, замечая меня:
— Мo aingeal? Почему ты не спишь? Пойдем.
Как давно я стал для нее обузой и удавкой? Когда еще был эмбрионом? Или когда она поняла, что я отнимаю у нее мечту?
***В этот день была сильная гроза, ветер завывал за окном, гром не переставал греметь, а небо разрезали яркие вспышки.
Меня разбудил жуткий грохот, и я помчался в комнату родителей, но их там не оказалось.
— Где ты была?
Я замер возле приоткрытых дверей в кабинет отца и прислушался.
— На концерте, ты ведь знаешь.
— Что это за ночные концерты, Эйрин? Хватит лгать!
Арин сидела в кресле, отец ходил по комнате, скрестив руки на груди. Рукава его белой рубашки были подвернуты, на столе стоял стакан с недопитым виски и бутылка. Ситуация напряженная и не для детских ушей и глаз, но я стоял на месте, наблюдая за происходящим. На Арин было платье кофейного цвета чуть ниже колен, а на шее повязан зеленый шарф, подчеркивающий глубину ее зеленых глаз. Она очень нервничала и постоянно отводила взгляд в сторону.
— Почему ты молчишь, черт возьми? — заорал отец и ударил кулаком по столу.
Я подпрыгнул и хотел вбежать в комнату, защищать ее, но вовремя остановился, слыша фразу:
— Мне предложили место в труппе.
— Что?
Пауза, казалось, длилась вечность, а не секунды.
— Есть один известный пианист, музыкант, у него своя труппа. Они путешествуют по миру со своими концертами.
— Стоп, стоп, стоп… то есть ты общалась с мужчиной, не поставив меня в известность?
— Он всего лишь попросил сыграть для него.
— Сыграть для него, — повторил тихо отец и подошел к Арин.
— Да, он сказал, что у меня талант, большой потенциал, его надо раскрывать, я могу стать известной пианисткой…
— То есть изменяла мне?
— Что? Что ты такое говоришь?
— Чего тебе не хватает, Эйрин?
— Тебя. Мне не хватает тебя прошлого. Того, которого я когда-то полюбила, — шептала она, смахивая слезы.
— Поэтому ты легла под музыкантишку? Пока я езжу по встречам, ты расставляешь ноги, чтобы получить место в жалкой труппе?
Я только услышал звук пощечины и увидел, как отец прижимал ее к себе, схватив за волосы. Меня всего трясло, но я боялся даже шелохнуться.
— Как давно ты изменяла мне?
— Я не изменяла! Отпусти, мне больно!
— Хочешь все разрушить, Эйрин?
— Этого хочешь ты, Сент. Я всего лишь люблю музыку и прошу глотка свежего воздуха. Всего лишь…
— Ты ведь играешь каждый день…
— Но музыку слышат только стены и пустота, а я хочу, чтобы меня услышал весь мир.
***Она ушла, кинув напоследок фразу «Ta bron orm»(Я сожалею, прости).
