И осталось у Сергея с детских лет еще одно впечатление, связанное с драконом. Не так уж много отложилось в его памяти ярких впечатлений детства: вот он треснул по голове игрушечным, но весьма увесистым самосвалом доставшего его чем-то коллегу по младшей группе детского сада Сашку Абалихина… вот несется прямо на него по пыльной деревенской улице разъяренный бык Пифагор… вот бьет его в бока турникет эскалатора в огромном зале метро, так что мороженое выскакивает у него из рук и летит прямо в спину какому-то дядьке в светлом пиджаке… вот он лезет на стол, чтобы выдернуть из розетки шнур утюга – и прикладывается голой ногой к горячему, до ужаса горячему металлу… а вот он лижет на трескучем морозе дверную ручку – в порядке эксперимента…
Воспоминание о драконе было из той же серии ярких впечатлений.
Ему только-только исполнилось шесть лет, когда их большой трехэтажный старый дом в центре города пошел под снос – впоследствии на месте того квартала соорудили торговый комплекс – и отцу с матерью дали квартиру в многоэтажке, которых в ту пору десятками понастроили на окраине, там, где раньше были колхозные поля. Сергей прекрасно помнил тот осенний вечер… Забравшись с ногами на табурет, он плевал вниз с балкона, стараясь услышать, как плевки падают на листья растущей у дома сирени – и вдруг увидел в сумерках ползущего по улице дракона. Да-да, это был именно дракон, совсем как на картинках и в мультиках! Сергей от восхищения чуть не свалился с табуретки, у него просто перехватило дыхание при виде этого всамделишного чуда. Узкая ушастая голова, чешуйчатая спина, огромный хвост, вяло опущенные крылья, волочащиеся по лужам… Это был дракон, настоящий дракон…
Вновь обретя голос, Сергей восторженно закричал, приглашая маму тоже полюбоваться на невиданное диво: «Мама, погляди! Иди сюда! Настоящий дракон ползет!»
Дверь на балкон была открыта, мама сидела почти рядом с ней, на диване, и смотрела телевизор, а отец еще не вернулся из своей воинской части – офицеров-вэдэвэшников привозили из пригорода автобусом. Она почти сразу же вышла на балкон, встала у него за спиной и легонько погладила его по голове.
«Это не дракон, сынок. Это трейлер что-то на стройку везет».
Потом мама поцеловала его в макушку, как часто делала, и вернулась в комнату, а он проводил взглядом взревевшее вдруг чудо, которое, удаляясь, поползло в гору, к строящемуся дому-великану, и задумчиво повторил: «Трейлер…»
Трейлеры здесь, в этом недостроенном еще микрорайоне, он видел каждый день и отлично знал, как они выглядят. А это был вовсе не трейлер. Это был дракон. Но в то же время он не мог не верить собственной маме – ведь взрослые всегда говорят правильно… Терзаемый сомнениями, он вновь вгляделся в удаляющуюся громадину, но в этот момент прямо напротив дома остановился знакомый автобус и из него начали выходить военнные с портфелями-«дипломатами» в руках – тут, в этом доме, получил квартиру не только папа, но и папины сослуживцы, и даже если бы дом бабушка и дедушки не сломали, папа с мамой все равно бы переехали сюда. «Папка! Я здесь!» – закричал он и замахал рукой, и отец, подняв голову, тоже помахал ему. Он начал слезать с табуретки, чтобы быстрее мамы оказаться в прихожей и открыть папе дверь – и все-таки бросил последний взгляд на дорогу, ведущую на холм с домом-великаном. Светила луна, светились окна многоэтажек и уличные фонари, и горели лампочки на длинных стрелах подъемных кранов – но не было уже на дороге никакого дракона. Наверное, он успел куда-то улететь, потому что драконы не живут в городах. Видно, этот просто заблудился или же выронил что-то из лап, пролетая в вышине, – вот и ползал по грязи, разыскивая свою пропажу…
Воспоминание это не стерлось с годами – просто легло на дно памяти как одна из мозаичных плиток разноцветного узора.
А через два десятка лет его сын, Димка, вернувшись из садика, сказал ему: «Папа, я чего-то все не мог заснуть в тихий час и увидел, как к нам в окно заглянула Снежная королева. Настоящая! У нее была корона со всякими блестящими штучками, и глаза светились, правда-правда, я все видел!»
Сергей не стал говорить сыну, что Снежная королева бывает только в сказке.
С другой стороны, спальня группы, в которую ходил Димка, была расположена на втором этаже, и вряд ли кто-то с улицы мог заглянуть в ее окно – разве что Карлсон.
Но ведь заглянул же!
Тогда, в его, Сергея, детстве, по улице полз настоящий дракон.
Теперь его сын видел настоящую Снежную королеву.
Может быть, взрослея, люди просто утрачивают способность воспринимать то, что они без труда воспринимали в детстве?.. Перестают видеть то, что видели раньше – или же видят уже по-другому, обыденным, а не особым зрением… А те, кто эту способность все-таки сохраняет, становятся пророками, медиумами, читают чужие мысли и чувствуют то, что происходит в других галактиках.
И зачастую становятся пациентами психиатрических больниц.
«А если дети не только видят иное, но и могут – то ли сознательно, то ли непроизвольно – еще и творить, создавать это иное?»
