– Ну что ж, – сказал Гусев после некоторого молчания. – Почему бы и нет? Не знаю, как вы, парни, а лично я после расставания с Эниоль – там начали шуметь в коридоре, потом наставница стала стучаться, забеспокоилась, и я ушел по карнизу, – так вот, лично я эту головную боль перенес и теперь мне все по тамтаму. То есть, я решил для себя, что мне все по тамтаму, и внимания обращать на все эти шизы не буду. Как есть – так есть. Точка.
– Это самое разумное решение, Геныч, – сказал Сергей. – Я не говорю «правильное», но – разумное. Подходящее. Удобное. Грамотное. И я его поддерживаю.
– Мы можем поддерживать любые решения, – Саня Веремеев опустил голову на подушку. – Или ничего не поддерживать. Но все равно все будет идти своим чередом. А потому предлагаю спать, даже если на самом деле мы давно уже спим. Я тоже дергаться не собираюсь и, честно говоря, меня все эти чудеса вполне устраивают. Мне здесь просто интересно, и неважно, где находится это здесь, и что оно такое.
– Философ! – одобрительно сказал Гусев. – Галилей! Так и будем дышать, парни…
Свет бодрого пока еще осеннего солнца яркими бликами переливался в стеклах книжных полок и полированных глыбах двух шкафов, возвышавшихся у стены. Можно было повернуть пластинки жалюзи и преградить путь бесшабашному световому потоку, но доктор Самопалов умышленно не делал этого: неуклонно приближалась пора хмурого неба и затяжных дождей, и не стоило заранее погружаться в полумрак – слишком много сумеречных душ томилось на этой территории, обнесенной высоким железобетонным забором…
Доктор Самопалов сидел в кресле, а напротив него, в таком же кресле, на самом его краешке, примостилась все еще яркая, хотя и неотвратимо увядающая черноволосая женщина с пунцовыми, обильно напомаженными пухлыми губами и искусно подведенными большими глазами – мать Игоря Владимировича Ковалева. Жертва Игоря Владимировича Ковалева. Она, как обычно, пришла повидаться с сыном, но в свидании ей было отказано – по той причине, что Ковалев витал сейчас бог весть в каких запредельных сферах. Тело его лежало на койке в боксе, а сознание… кто знает, где было его сознание… Доктор Самопалов принял необходимые меры для того, чтобы сознание пациента, именующего себя Демиургом, никоим образом не контактировало с внешним миром. Доктор Самопалов совершенно определенно знал, что Игорь Ковалев – источник опасности. Очень серьезной опасности.
Светлана Ивановна Ковалева этого не знала. Поэтому, приехав в клинику и убедившись в том, что свидание с сыном не состоится, она, встревоженная, направилась к Виктору Павловичу, чтобы выяснить, в чем дело. И вот теперь в полном расстройстве она сидела в кабинете доктора Самопалова, объяснившего ей, что состояние Ковалева вынудило прибегнуть к сильнодействующим медикаментозным средствам.
– Господи, да чем же это он так Бога прогневил? – Светлана Ивановна тяжело вздохнула и поднесла к глазам платок. – Или это мне наказание… за мои грехи?..
Доктор Самопалов прищурившись смотрел в окно. Ему вспомнилось библейское высказывание про отцов, евших кислый виноград, и оскомину у детей.
– Господи… – вновь вздохнула Светлана Ивановна. – И дед его здесь лежал, а теперь вот он лежит… За что напасть такая? Словно проклятие какое-то… Я уже и в церкви была, и у этой ворожеи, у Виты, и у бабуси Гали…
Доктор Самопалов отвел взгляд от окна, спросил с удивлением:
– Дед Игоря Владимировича тоже лечился у нас? Почему же вы раньше этого не говорили?
Светлана Ивановна скомкала платок, спрятала его в сумочку.
– Да не лечился он, а лежал здесь. Это отец моего бывшего… мужа… Мне муж когда-то рассказывал, а Игорь и не знает ничего. Знает, что дед давным-давно умер – вот и все.
– Как же его сюда определили? Что, имелись какие-то основания?
– Это после войны было, в сорок седьмом… нет, кажется, в сорок восьмом. Ковалева – это фамилия матери мужа, свекрови… и муж тоже Ковалев, и Игорь… А дед его – Бенетти, Антонио Бенетти. Итальянец.
Светлана Ивановна замолчала. Доктор Самопалов тоже молчал. Потом он задвинулся поглубже в кресло и скрестил руки на груди.
– Ну давайте, рассказывайте, Светлана Ивановна.
…Гораздо больше теряли в той самой кровопролитной в истории человечества войне, но кому-то удавалось и находить… Многих навсегда разлучила война, но многих и связала на всю жизнь – правда, подчас жизнь эта оказывалась очень короткой…
