– Да, Лондон иногда изрядно действует на нервы. В Ландсмоор-хаузе Целестину будет окружать покой. Ей это определенно пойдет на пользу.
– Я тоже так думаю, – ответил писатель. – Вы записали номер телефона?
– Да. Момент, куда же я его засунул? – издатель вывернул несколько карманов в поисках клочка бумаги с записанным номером телефона.
Генри улыбнулся:
– Вам бы пребывание в спокойной сельской местности тоже не помешало.
Бевин вздохнул:
– Кому вы это говорите… Но я не могу уехать, меня постоянно со всех сторон поджимают сроки. Ага, вот и номер.
Он прочитал для проверки номер телефона вслух.
Генри кивнул.
– Теперь вам для надежности надо записать, куда вы спрячете эту записку.
– Да, да, – проворчал Бевин. – Смейтесь, смейтесь над рассеянным человеком. А знаете, что может случиться? Когда-нибудь я выкину все офисное барахло из окна, скажу секретарше отменить все встречи и приеду к вам в Ландсмоор. Что вы на это скажете?
– Целестина и я будем очень рады вашему визиту.
– Ну, посмотрим, как будут развиваться события, – сказал издатель и махом опустошил стакан. – Я желаю вам нескончаемого вдохновения, мой друг. Чтобы острота вашего ума никогда не притуплялась.
После этого Пол ушел.
Генри проводил глазами удаляющийся автомобиль, отошел от окна и сел в кресло. Теперь, когда он остался наедине с собой, он мог подумать над тем, что происходит с Целестиной.
Писатель предположил, что, возможно, это он виновен в столь странном состоянии жены. Может, он слишком мало о ней заботится? Вряд ли. Как раз в последнее время он практически всегда находился дома. Разумеется, ему приходилось работать, но он мог уделять своей жене много времени.
Минут двадцать писатель сидел в кресле, погруженный в размышления, и не мог принять решения. Он бы охотно поверил в то, что его жена ему рассказывала, но это все звучало настолько фантастически…
Генри поднялся и отправился в свой рабочий кабинет. И хотя он был уверен, что не существует никакого извещения о его смерти, он стал искать его, тщательно перебирая все бумаги на столе. Вдруг он услышал за спиной странный шум, от которого у него перехватило дыхание…
Джеймс Маркхам был привлекательным, вполне удачливым коммерсантом двадцати девяти лет. Он был темноволос, загорел и имел спортивную фигуру.
До недавнего времени семья Маркхамов владела в Ландсмооре небольшим хлебозаводом, который Джеймс продал после смерти отца и сестры. Он переехал в Лондон, открыл рекламное агентство и полностью погрузился в работу.
Сегодня его фирма обслуживала известнейших и богатейших людей. Маркхам заботился об имидже видных политиков, устраивал рекламные кампании для популярных производителей продуктов питания и считался одним из самых перспективных рекламщиков страны.
Разумеется, с ним работала активная команда молодых и энергичных креативщиков, иначе Джеймс никогда бы не справился с растущими объемами работ. Но в фирме ничего не происходило без его одобрения или согласия.
Он нажал на кнопку переговорного устройства:
– Салли!
– Да, мистер Маркхам! – тут же отозвалась секретарша.
– Мне сейчас нужно уйти.
– Мистер Майерс звонил уже два раза и просил назначить встречу.
– Передвиньте его на послеобеденное время.
– Боюсь, это не сработает.
– А вы будьте ангелом и постарайтесь! – с нажимом попросил Джеймс и поправил галстук. – Да, и скажите шоферу, чтобы через пять минут выезжал.
– Хорошо, мистер Маркхам. Что-нибудь еще?
– Нет, это все, – сказал Джеймс и поднялся. Перед ним на столе лежали ключи от Ландсмоор-хауза, которые он обещал привезти Генри и Целестине.
Его лицо помрачнело, как только он подумал про Ландсмоор-хауз, который он на неопределенное время предоставлял писателю и его очаровательной жене. Для него лично этот загородный дом перестал иметь значение – слишком много мрачных воспоминаний было с ним связано. Им овладевало какое-то тяжелое, болезненное уныние всякий раз, когда он думал об отчем доме.
Собственно, ему давно нужно было избавиться от этой недвижимости, но что-то не давало ему продать загородный дом своей семьи.
Он взял со стола ключи и положил их в карман брюк. Ему вспомнились времена, когда он чувствовал себя вполне счастливым в Ландсмооре. А затем – внезапно – на его семью обрушилось несчастье. Отец и сестра погибли один за другим…
Джеймс закрыл глаза; он не хотел снова впадать в депрессию от этих воспоминаний. Так, главное не киснуть!
«Надеюсь, Генри и Целестина будут там счастливы», – подумал он. Перед его внутренним взором возникло лицо Целестины; когда-то он очень любил подругу своей сестры. Тайно, как ему казалось. Но Глория его раскусила. Он вспомнил, как застеснялся, когда сестра прямо сказала ему о том, что знает о его чувствах к Целестине. Да, Джеймс мечтал о совместном будущем с ней и надеялся, что его мечта вскоре осуществится.
